|
Не стоило уточнять при Анне, что из событий того вечера он напрочь забыл очень и очень многое. — Ну разумеется, Уилл, используйте эту фразу, как сочтете нужным… — Спасибо. Быть может, вы не откажетесь выпить со мной стаканчик виски? — О нет! — энергично возразил д'Артаньян, при одном упоминании об виски внутренне содрогаясь. — Уже темнеет, а мне ещё нужно проводить миледи Кларик в её дом… Всего наилучшего! — Вы великолепны, Шарль, — сказала Анна, когда они вышли на улицу и медленно направились вдоль Темзы. — Оказывается, вы ещё и мудрые сентенции выдумываете, а потом забываете, как ни в чем не бывало… А почему это вы форменным образом передернулись, едва этот ваш Шакспур упомянул об виски? — Вам показалось, — сказал д'Артаньян насколько мог убедительнее. — Право же, показалось… — Должно быть, — покладисто согласилась Анна и понизила голос: — Как вы себя чувствуете перед завтрашним… предприятием? — Простите за банальность, но ваше присутствие придает мне храбрости, — сказал д'Артаньян. — К тому же самое трудное выпало на вашу долю… — Ну, не преувеличивайте, — сказала она. — Нет ничего сложного в том, чтобы украдкой срезать пару подвесок с плеча Бекингэма. Этот самоуверенный павлин не ждет подвоха — он себя считает самым неотразимым на свете, а женщин — набитыми дурами, и достаточно мне будет, положив ему руку на плечо, взглянуть вот так, нежно, соблазнительно и многообещающе… — и она послала д'Артаньяну лукавый взгляд, в полной мере отвечавший вышеперечисленным эпитетам, так что в душе у гасконца смешались любовь и отчаяние. И он воскликнул с горечью: — О, если бы вы хоть раз посмотрели так на меня! И от всей души, а не предприятия ради! — За чем же дело стало? — невинно спросила Анна и взглянула на него так, что сердце д'Артаньяна провалилось куда-то в бездны сладкой тоски. — Но это же не всерьез, — сказал он убитым голосом. — Вы по всегдашнему вашему обыкновению играете со мной… — А если — нет? — тихо спросила она. — Анна! — воскликнул д'Артаньян, встав лицом к ней и схватив её руки. — Шарль… — укорила она шепотом. — На улице люди, на нас смотрят… Возьмите меня под руку и пойдемте дальше. Расскажите, что вы делали тут все это время? Не скучали, надеюсь? — Нет, — сказал он осторожно. — Я… я гулял по городу, смотрел достопримечательности. Это было чистой правдой, он лишь не стал уточнять, что посвящал сему благопристойному занятию далеко не все свое время, а лишь последний день — чтобы выветрились последствия веселого вечера в «Кабаньей голове». — И что же, попалось что-то интересное? — В общем да, — сказал д'Артаньян. — Я только, как ни старался, не нашел рынка, где торгуют женами… — Кем-кем? — Надоевшими женами, — сказал д'Артаньян серьезно. — Один моряк ещё в Беарне мне рассказывал, что в Лондоне есть такой рынок… Когда жена англичанину надоест или состарится, он ведет её на этот самый рынок и продает задешево, а то и обменивает с приплатой на новую, помоложе… Как я ни расспрашивал лондонцев, они отказывались меня понимать. |
