|
— Кажется, кто-то из наших далеких предков в свое время уплыл в Англию с Вильгельмом Завоевателем… Во всяком случае, я об этом слышал не один раз… — Ну, мне пора, — сказала Джен, протягивая ему руку. — Спасибо вам, сэр Кастельмор. Если нанесете нам визит, я всегда asds рада вас видеть. Спросите дом лорда Гленданинга в Мэйль-Энде, вам всякий покажет. Ну, а в Шотландии можно вообще спрашивать первого встречного, в любом уголке страны… Глядя вслед отплывавшей лодке, д'Артаньян ощутил некий сердечный укол — о, легчайший, мимолетный, и не более того. И тут же забыл о случайном знакомстве — как ни нравились ему такие вот девушки, гордые и решительные, с кинжалом за корсажем, он, во- первых, был серьезно влюблен, а во-вторых, завтра же утром должен покинуть Англию, и, надо полагать, надолго… Он круто повернулся на каблуках и направился в противоположный конец пристани, где оставил лодку и верного Планше. И остановился, как вкопанный. Единственная дорога, которой он мог добраться до своей лодки, оказалась прегражденной. И дело было вовсе не в стражниках, коих тут почему-то именовали «пожирателями говядины» — они-то как раз не стали бы препятствовать одному из приглашенных на бал… Все дело было в человеке, яростно спорившем с офицером стражи в каком-то десятке футов от д'Артаньяна… Прежде всего гасконец надвинул шляпу на глаза и отвернулся к реке, притворяясь, будто любуется игрой мириадов разноцветных огней. Он стоял так близко, что отчетливо разбирал каждое слово офицера в старинном, времен Генриха VIII, красном кафтане с королевским гербом на груди и его собеседника в дорожной, покрытой пылью одежде, имевшего вид человека, проделавшего за короткое время чрезвычайно долгий путь без малейшей оглядки на собственную внешность. Д'Артаньян не сомневался, что так оно и было. Что этот человек спешил изо всех сил. Что в дорогу его вынудили пуститься крайне важные побуждения — несомненно, теснейшим образом связанные с тем поручением, ради которого в Англию прибыли люди кардинала… Это Атос собственной персоной препирался с офицером, а за спиной у него маячил немногословный Гримо, обладавший, как давно убедился д'Артаньян, нюхом ищейки… — И не просите, сэр, я вас ни в какую не могу пропустить, — скучным голосом повторил офицер, судя по всему, один из тех туповатых служак, что слепо следуют не только всякой букве приказа, но и каждому знаку препинания. — Здесь, понимаете ли, бал, тут у нас королевский дворец, и приглашены самые что ни на есть благородные гости, чтобы веселиться без забот… Вы ведь не приглашенный? — Нет. — Вот видите. А у меня приказ — не пропускать не приглашенных, всяких там просителей, челобитчиков и посыльных…. — Сударь, — произнес Атос со знакомым уже д'Артаньяну ледяным спокойствием. — Я не проситель, не челобитчик… и, в некотором роде, не обычный посыльный. Я — дворянин и послан к герцогу Бекингэму крайне высокопоставленной особой… — Но вид у вас, сэр… — Именно такой вид и будет у человека, без малейшей передышки проделавшего путь из Парижа до Хемптон-Корта… — Атос извлек из-под камзола запечатанный конверт и поводил им перед носом офицера. |
