|
Кроме того, осталось стойкое подозрение, что они с Атосом прибыли сюда по одному и тому же делу — или почти тому же. Кардинал и Бекингэм связаны меж собой незримыми нитями давно и надежно — вражда порой связывает людей даже теснее, чем дружба, особенно если речь идет о вражде столь непримиримой… Положение было безвыходное. Д'Артаньян прямо-таки физически ощущал на себе взгляд Гримо, так и зыркавшего вокруг со всем прилежанием. К лодке идти опасно — кто знает, что тогда может произойти. Задача одна и двойного толкования не допускает — подвески как можно быстрее следует доставить во Францию, а все остальное не имеет значения. Подвески… Алмазы… Мысли д'Артаньяна логичным образом перескочили с алмазных подвесок к алмазу на его пальце — подарку Бекингэма. И тогда ослепительной молнией сверкнула идея. Она была чертовски рискованной, что правда, то правда. Но при удаче д'Артаньян выигрывал время — и получал свободу действий. А его противник, соответственно, терял и то, и другое. Риск страшный, но что поделаешь… Д'Артаньян, стараясь двигаться как можно медленнее и непринужденнее, отвернулся и направился к боковой лестнице, по которой спустился к берегу с очаровательной шотландкой. И, оказавшись на ней, бегом припустил вверх, в направлении дворца. Бекингэм, разумеется, давно уже знает о провале заговора Шале. Но вряд ли его осведомили обо всех деталях — персоны такого полета обычно пренебрегают деталями и мелочами, интересуясь со своих сияющих вершин лишь главным. Они стратеги, а не тактики. Они чересчур барственны для деталей, чересчур вельможны для мелочей. Вполне может оказаться, что Бекингэм, как ни крути, человек легковесный и не привыкший вгрызаться в дела так, как это свойственно кардиналу Ришелье, попросту не знает до сих пор, что его проводник в Лувр был не настоящим Арамисом, а фальшивым. И на этом можно сыграть… А если все же… Что ж, придется придумывать что-то на лету. Собрав все хладнокровие и волю, измыслить какой-нибудь ловкий ход, играя в открытую… или создавая у противника впечатление, что разоблаченный агент кардинала играет в открытую. Нужно положиться на гасконскую находчивость и удачу… С колотящимся сердцем д'Артаньяи вошел в ярко освещенный дворцовый зал, оглядевшись, направился к первому же попавшемуся на глаза офицеру стражи сквозь беззаботную толпу гостей. — Простите, сударь, вы говорите по-французски? Офицер кивнул, пытливо глядя на д'Артаньяна. Это был человек совсем другого полета, сразу видно, — потому и нес службу в непосредственной близости от герцога, во дворце, а не сторожил пристань, с чем могли бы управиться и рядовые алебардщики… — Немедленно разыщите герцога Бекингэма, — сказал д'Артаньян внушительно, загадочным тоном, снимая с пальца алмаз и кладя его на ладонь офицера. — Покажите ему это кольцо и скажите: человек, которому милорд подарил в Париже этот перстень, прибыл по неотложному делу, дорога каждая минута… Офицер глянул на перстень, потом на д'Артаньяна, потом снова на перстень. Алмаз ценой не менее тысячи пистолей выглядел крайне убедительно, заменяя любые верительные грамоты и пароли… — Оставайтесь здесь, сэр, — вежливо сказал офицер. — Постараюсь что-то для вас сделать… И он проворно замешался в толпу гостей, моментально исчезнув с глаз. |
