|
— Я должен немедленно передать герцогу это письмо… То, что в нем заключено, не терпит ни малейших отлагательств. — И что же это за особа? — протянул скверно изъяснявшийся по- французски офицер, чуть ли не зевавший от скуки. — Этого я не могу вам сказать. — Ну, давайте письмо, я потом передам… — Ни в коем случае. Мне приказано передать письмо исключительно в собственные руки, понимаете вы это, английский wspa`m? — Но-но, вы насчет этого потише! — обиделся офицер, во всех отношениях, надо полагать, персона совершенно незначительная, а потому и настроенная использовать все выгоды своего случайного поста, то бишь возможность законнейшим образом быть непреодолимым препятствием на дороге кому бы то ни было. — А то, знаете, достаточно стражу в свисток высвистеть… Я, сэр, при исполнении, надобно вам знать, я на посту… — Пошлите кого-нибудь к герцогу. — Вот уж ничего подобного. Его светлость изволит развлекаться, а значит, отрывать его от этого занятия никак нельзя, мне же первому и влетит по первое число, герцог в гневе страшен… — Да поймите вы, я обязан незамедлительно передать герцогу письмо, может быть поздно… — А я обязан выполнять приказ, пребывая на ответственном посту. Возвращайтесь-ка вы в Лондон, сударь, а завтра утречком ступайте к секретарям милорда Бекингэма, может, они вас и примут… — Я с места не сойду, — сказал Атос холодно. — Ну, это как хотите, как хотите… — зевнул офицер. — Если с этого вот места, то ничего, на эти три ряда плит наша охрана не распространяется. Хоть целую неделю тут гуляйте взад, вдоль и поперек… Но ежели заступите за эту вот воображаемую линию, проходящую начиная с четвертой плиты, то мы вас прямиком сволокем в камеру… — Я буду дожидаться герцога. — А если он здесь заночует? — Я буду ждать его, сколько потребуется. — Ваше право, ваше право… — скучным голосом протянул офицер. — Только, как я уже говорил, извольте ждать, не переступая воображаемой границы сего сторожевого поста… Иначе последствия для вас выйдут самые печальные. От кого посланы — не говорите, чью особу представляете — решительно неизвестно… Так что, от греха подальше, не препирайтесь со стражей, а ждите себе, сколько влезет… И он отошел, но предварительно кивнул паре стражников в столь же старомодных кафтанах, и она остановились прямо напротив Атоса, преграждая ему скрещенными алебардами дорогу к лестнице. Атос, насколько его знал д'Артаньян, внутренне кипел, несомненно, но не показал вида. Бросив что-то Гримо, он отошел к самой кромке пристани, поплотнее завернулся в плащ и замер, словно статуя, явно намереваясь и в самом деле простоять тут столько, сколько понадобится, хоть неделю. Д'Артаньян прекрасно понимал, что не останется неузнанным даже в нахлобученной на глаза шляпе, если рискнет идти к лодке мимо Атоса: в том состоянии, в каком находился королевский мушкетер, все чувства обостряются, гасконец знал это по себе. Кроме того, осталось стойкое подозрение, что они с Атосом прибыли сюда по одному и тому же делу — или почти тому же. |
