|
Это уж какие-то ваши барские забавы — интриги, заговоры и чем там вы, благородные господа, ещё балуетесь на досуге… Это вы за собой приволокли, и я, вот уж честное слово, ни при чем. Вины заведения тут нет ни малейшей, это вам всякий скажет, если рассудить по совести… — А он что говорит? — кивнул д'Артаньян на смирнехонько стоявшего в углу виновника переполоха. — Что он говорить может? — Хозяин показал проштрафившемуся слуге здоровенный кулак, и тот затрясся мелкой дрожью. — Будто подошел к нему вчера вечером неприметный субъект, судя по виду — hg простых, дал порошок и посулил деньги за то, чтобы этот прохвост, если сэр Каюзак чего спросят утром, подсыпал этот самый порошок в заказанное, будь то вино или прохладительное питье. Поначалу этот олух упирался, как ни заверял его незнакомец, что там не яд, а безобидное сонное снадобье, — но тот стал набавлять и набавлять денежку, пока мошенник не соблазнился… — Вчера вечером? — переспросил д'Артаньян. — Вчера вечером, сэр Дэртэньен, по крайней мере, мошенник в этом клянется и божится, вчера вечером, когда ещё не тушили огни… «Вчера вечером, — повторил про себя д'Артаньян ещё раз. — Когда не тушили огни… В это время я был даже не во дворце Хемптон- Корт, подплывал к нему на лодке, и Атос ещё не успел туда добраться, и ни одна живая душа не знала о моем присутствии там, не говоря уж о том, чтобы подозревать в фальшивом Арамисе посланца кардинала. В таком случае, дело решительно запутывается. Ничегошеньки не понимаю. Да и потом, случись все не вечером, а утром, какой смысл подсыпать снотворное моему спутнику, когда проще было тут же схватить обоих? Опасались нешуточной силушки Каюзака? Но тогда достаточно было послать побольше дюжих молодцов, от десятка рослых англичан и Каюзак бы не отбился голыми руками… Ничего не понимаю. К чему и зачем? Полное впечатление, что эта выходка не имеет ничего общего с главной интригой…» Хозяин сказал с некоторой удрученностью: — Мне, право же, неловко, сэр Дэртэньен… Но, повторяю, заведение тут ни при чем, это явно ваши дела… — Я вас ни в чем и не обвиняю, любезный Брэдбери, — сказал д'Артаньян чистую правду. — Мы все равно собирались уезжать этим утром… Сделайте такое одолжение, заберите отсюда этого прохвоста и приготовьте нам счет… — Значит, этот скот вам больше не нужен? — Ни для каких надобностей, — твердо сказал д'Артаньян. Он понимал, что любые допросы были бы бессмысленны, они ничего не дадут: снотворное передавала и деньгами соблазняла наверняка какая-нибудь мелкая сошка, которую бессмысленно разыскивать по остывшему следу. Вряд ли тот, кто замышляет серьезные интриги, отдает приказы и платит деньги, сам отправится на подобное дело — к чему, если есть нижестоящие, наемники, мелкая шушера? Брэдбери, сграбастав виновного могучей десницей за шиворот, поволок его из комнаты, что-то вполголоса говоря по-английски, — судя по его ожесточенному лицу и закатившимся глазам подлеца слуги, тому было обещано множество самых неприятных вещей, и, зная хозяина, не стоит сомневаться, что угрозы будут немедленно приведены в исполнение, пересчитают мерзавцу ребра где-нибудь на заднем дворе… — Собственно говоря, д'Артаньян, я намеревался ожидать вас на судне или в «Золотой лани», — тихо сказал де Вард. |
