|
Он оказался в обширном помещении, где вдоль стен тянулись до самого потолка массивные книжные полки из мореного дуба, уставленные внушительными томами в кожаных переплетах, иные — с золотым тиснением. Было тихо и пусто, только у конторки спиной к нему стоял незнакомый человек — судя по висевшей на боку шпаге, дворянин — и с отрешенным видом перелистывал страницы толстого фолианта. Увидев на незнакомце плащ мушкетеров короля, синий с золотыми лилиями, д'Артаньян ощутил себя собакой, нос к носу столкнувшейся с кошкой в чужом дворе. Его рука невольно дернулась к эфесу, но д'Артаньяна смутила необычность места, где они сейчас находились. Благолепная атмосфера учености, царившая в этом величественном и тихом, словно собор, помещении, подействовала даже на задиристого гасконца. — Что вам угодно, сударь? — вежливо осведомился пожилой человечек в черном, вынырнувший неведомо откуда. Он смотрел с r`jhl видом, словно подозревал, что блестящий гвардеец забрел сюда по ошибке. Д'Артаньян с любопытством принялся было разглядывать красовавшиеся на торговце очки — диковинную новинку по тем временам, состоявшую из пары круглых стекол в массивной оправе, удерживаемых на носу сложным приспособлением вроде щипцов, но вовремя спохватился и произнес с видом знатока: — Видите ли, любезный… Мне нужен «Декамерон» синьора Боккаччио — на французском языке, понятно, и чтобы он был полный, со всеми днями и страницами… Он впервые в жизни покупал книгу и потому отчаянно боялся сделать что-нибудь не то, но хозяин как ни в чем не бывало покивал лысой головой: — Вам повезло, ваша милость, у меня как раз остался один экземпляр, который вам обойдется всего в двадцать два ливра… «Интересно, а тут торгуются или как? — стал лихорадочно размышлять д'Артаньян. — Двадцать два ливра — это, пожалуй, чересчур… Ну, а вдруг торговаться в книжной лавке категорически не принято и противоречит дворянской чести? Черт побери, не обзаботился узнать заранее!» Он все же решил не торговаться, величественно кивнув: — Благодарю, милейший. Книгу отошлете на улицу Старой Голубятни в меблированные комнаты г-жи Бриквиль, для д'Артаньяна, кадета рейтаров… Он видел краем глаза, что незнакомый мушкетер при этих словах вдруг с явным интересом поднял глаза от книги, разглядывая его украдкой, — но и в этом опять-таки не было пока повода для ссоры. А потому д'Артаньян преспокойно продолжал: — Вы хорошо запомнили адрес? — Разумеется, ваша милость. Вы любите творения Боккаччио? — Люблю ли? — негодующе воскликнул д'Артаньян, нимало не кривя душой. — Да попросту обожаю! Надо вам знать, любезный хозяин, что я однажды имел даже случай перекинуться парой слов с этим талантливым сочинителем! Мушкетер вдруг засмеялся, достаточно громко. Как ни сдерживал себя д'Артаньян, но этого было достаточно… — Сударь! — сказал он, поворачиваясь к незнакомцу. — Не соблаговолите ли сказать, над чем это вы так потешались, чтобы нам посмеяться вместе? — Охотно, сударь, — вежливо ответил мушкетер. — Меня рассмешило одно место в этой вот книге… Впрочем, вас оно может и не рассмешить, ибо вкусы и пристрастия — вещь тонкая, индивидуальная… Все это было произнесено с должной учтивостью, не дававшей даже записному бретёру повода для вызова, — однако в глазах мушкетера определенно таилась насмешка. |
