– Милорд.

Джерард повернулся к низко склонившемуся лакею:

– Да?

– Вдовствующая маркиза пожаловала с визитом.

Он внутренне ощетинился. Ему удавалось не видеться с ней четыре благословенных года, и он был бы счастлив прожить так всю оставшуюся жизнь, если бы это было возможно.

– Где она?

– В гостиной, милорд.

– А леди Грейсон?

– Ее светлость уехали с лордом Трентоном полчаса назад.

При обычных обстоятельствах Джерарда возмутил бы поступок Трентона, как и любого другого, кто лишил бы его общества жены, не спросив предварительно у него разрешения. Но сегодня он почувствовал облегчение, узнав, что Изабелла избавлена от необходимости встречаться с его матерью. Существовало множество причин, по которым она могла приехать, однако правда состояла в том, что она просто хотела; отчитать его. Она получала от этого огромное удовольствие и теперь собиралась выплеснуть на него все накопленные за четыре года потоки желчи. Это было весьма неприятно, без сомнения, и Джерард внутренне напряг все силы перед предстоящим испытанием.

Ему также удалось осознать то, чего он избегал замечать прежде, что он всегда немного ревновал Пел к тем, кто отнимал у него ее внимание. Собственническое чувство только обострялось по мере того, как возрастал его интерес к ней.

В данный же момент у него не было времени поразмыслить над тем, что это может значить, поэтому Джерард кивнул слуге, набрал в грудь побольше воздуха и направился в сторону гостиной. Перед открытой дверью он на минуту остановился, разглядывая серебряные пряди, пронизывающие тут и там некогда темные локоны. В отличие от матери Пел, красоту которой надежно охраняло ее неиссякаемое жизнелюбие, вдовствующая маркиза Грейсон выглядела усталой и постаревшей.

Почувствовав присутствие сына, она повернулась к нему лицом. Ее бледно-голубые глаза внимательно исследовали его с головы до ног. Когда-то этот испепеляющий взгляд лишал его силы, теперь он знал себе цену.

– Грейсон! – приветствовала она его резким, строгим голосом.

Джерард поклонился, отметив, что она все еще носит траур.

– Твоя одежда выглядит омерзительно.

– Мне тоже приятно вас видеть, мама.

– Перестань насмехаться надо мной. – Она тяжело вздохнула и опустилась на диван. – Зачем ты нарочно раздражаешь меня?

– Я раздражаю вас уже тем, что просто дышу, но боюсь, что не готов перестать это делать ради того, чтобы доставить вам удовольствие. Самое лучшее, что в моих силах, – это по возможности стараться вас избегать.

– Сядь, Грейсон! Невежливо с твоей стороны стоять, заставляя меня выкручивать шею, чтобы тебя видеть.

Джерард опустился в стоящее рядом кресло с деревянными подлокотниками. Сидя прямо напротив матери, он смог как следует ее рассмотреть. Она сидела, мучительно выпрямив спину, словно проглотила шомпол. Руки стиснуты на коленях, так что костяшки пальцев побелели. Джерард знал, что цветом волос и глаз он пошел в нее, у отца были каштановые волосы и карие глаза, но ее непоколебимая жесткость была полной противоположностью его собственной способности уступать, если возникала необходимость.

– Что вас беспокоит? – спросил он больше для проформы. Его мать беспокоило все, она была глубоко несчастная женщина.

Вдова вздернула подбородок.

– Твой братец Спенсер.

Джерард сразу же заинтересовался.

– Так расскажите мне, в чем дело.

– Полностью лишенный мужского руководства, теперь он решил перенять твой образ жизни.