В затянутой тяжелыми шторами, освещенной свечами комнате она никак не могла отыскать Рейли. Как любой настоящий дворецкий, он знал, как сделать себя невидимкой. Только она одна знала, как он физически, жизненно реален, как его тело дрожит от влечения к ее телу. Никто не видел его насквозь, как видела она. Всем прочим он был безразличен.

А ей? Вопрос этот потряс ее.

Быть желанной и быть любимой — не одно и то же. Любовь — это мечта, фантазия, которой предаются иные женщины. Люди, которых любовь оставляет, платят за это свою цену: ничего не понимающие отвергнутые возлюбленные и одинокие, заброшенные дочери. Ей внезапно захотелось предупредить Рейли, сообщить ему, что они уезжают завтра утром.

— Мисс?

Она вздрогнула.

Лицо его оставалось бесстрастным, когда он наклонился над ее плечом.

— Что вы предпочитаете: мясо или рыбу?

Она подняла голову и уставилась на него. Рядом с ней невидимый покров пристойности терял силу. Она чувствовала, как влечение охватывает все его тело.

— Рыбу, пожалуйста.

Он серебряной лопаточкой выложил порцию на ее тарелку.

— Шеф-повар особенно гордится этим блюдом.

В горле ее встала кость, хотя она не проглотила еще ни кусочка.

— Пока что все прекрасно.

Она обязана предупредить его, увидеть его реакцию. Он будет обижен? Воспримет новость с облегчением? Но как она может задавать вопросы, когда не понимает собственных чувств?

Не впервые, подумала она, любовь превращает женщин в глупых существ. Она уважала Рейли за то, что последние дни он держался от нее на расстоянии; Но одновременно она не переставала обвинять его в холодности. А теперь, когда срок пребывания в гостях подходил к концу, она страшно не хотела уезжать.

— Рейли, я… Я просто хотела сказать, что наше пребывание здесь…

Он сосредоточенно замер.

Она стала мять лежащую на коленях салфетку.

— Спасибо за все, что вы сделали, — робко заключила она.

— Я пытался делать так, как вы того желали.

Ее глаза глядели на него. Его взгляд высказал все: она ни на миг не покидала его мыслей.

Аврора вертелась на другом конце стола. Рейли приподнял серебряный поднос и в знак молчаливого прощания слегка провел рукой по руке Мелиссы.

Она ела изысканные блюда, не ощущая их вкуса, чувствуя, что Рейли в продолжение всего вечера не сводит с нее глаз. Она облизнулась, приложила к губам салфетку и почувствовала, как его взгляд разрывает ее на куски. Мелисса отерла легкий след помады с кромки бокала для вина и ей показалось, будто ее пальцы касаются его губ. Она провела пальцем по краю бокала и услышала пение хрусталя.

Он был у нее за спиной.

— Не угодно ли мисс чего-нибудь еще?

Она глядела прямо на него и напряженным тоном, не соответствующим произносимым словам, проговорила:

— Да, угодно, чтоб вы были прокляты! Что вы со мной сделали? Я хотела дружбы. Товарищеских отношений. Вы же превратили это в вопрос… вопрос…

— Жизни и смерти?

Она кисло улыбнулась.

— Мелодраматично, но верно.

Завтра они вернутся к обычной, тщательно распланированной жизни, будут жить ради других и делать вид, что живут сами.

Он прокашлялся и тихим, решительным голосом произнес, глядя в стол:

— Не соблаговолите ли выпить еще вина?

— Только не вина. — Еще один поцелуй. Еще одно прикосновение. Кто-то должен переступить через разделяющую их бессмысленную пропасть. Он мужчина. Она женщина. Если бы только можно было обойтись без любви!

Он потянулся за ее тарелкой.