— Полагаю, кое у кого полезут глаза на лоб, если меня увидят выходящей из вашей комнаты.

Невозмутимый, как всегда, он заметил, что персонал, возможно, не удивится.

— Они люди проницательные.

Они уже давным-давно вычислили причину его дурного настроения, подумал Рейли. Уже десять дней он ругается с поставщиками и лается с рабочими. Советы, которые давала ему шеф-повар вперемежку с рецептами, пропадали втуне. Он терял последние остатки репутации безупречного человека. Он терял Мелиссу и ничего не мог предотвратить. Жизнь, которую он жаждал, разваливалась на мелкие кусочки и разлеталась во всех направлениях, точно бомба с медленно работающим взрывным устройством. Он не в состоянии собрать достаточно быстро отдельные куски, чтобы скрепить их воедино.

Она направилась к дверям.

— Не хотите ли чашку чаю? — выпалил он.

Она покачала головой, но осталась. И когда оглянулась, сердце его опять забилось сильнее.

— Здесь вовсе не так, как я ожидала увидеть. Думала, что у вас тут все по-спартански, все по-военному. А вы превратили комнату в дом в доме.

Превратил? Он видел то, что прямо-таки бросалось в глаза и что она вежливо старалась не замечать. Что проку мужчине от постели, когда он давно лишился способности спать, когда рядом с ним нет любимой женщины? Что толку от оштукатуренных голых белых сверкающих стен, если их не оживляют цветные пятна ее картин? Одежда его покоится в шкафу, подобно привидениям. Когда-то она впитывала запах его духов во время страстных объятий. Теперь же она пахнет отбеливателем и стиральным порошком, жесткой водой и горячим утюгом.

Мелисса отвернулась от платяного шкафа. С молчаливого его согласия она прошла в соседнюю комнату, по ее мнению, напоминающую уютную берлогу. А ему это место представлялось гостиничным номером, со столами, оказавшимися лишними в других частях дома, с потертым диваном, лампой с порванным абажуром, зачиненным и повернутым к стене. С молчащим телевизором. С молчащим радио.

Она вернулась назад, в спальню. Кивнула в сторону фотографий, выстроившихся на комоде, и он прокомментировал:

— Шестнадцатилетний парнишка с квадратной мордой. Смотреть практически не на что.

Она улыбнулась, разглядывая взятую в руки фотографию в рамке.

— Регби? — спросила она, указывая на полосатую форменную рубашку.

Рейли вспомнил раскисшее глинистое поле, окруженное муниципальными домами. Бедфорд-хауз был за несколько миров оттуда, от рабочих поселков и заводской сажи, определявших облик его детства. В Бедфорд-хаузе он обнаружил нечто ценное: упорядоченность, существование вне времени, мир, который стоит сохранять и оберегать. Но если она не пообещает ему делить его с ним, то он станет столь же пустынным и бесплодным, как вытоптанные поля его юности.

Она поставила фотографию на место, проводя пальцами по следующей.

— Двое моих братьев, я и отец.

Мелисса улыбнулась, поскольку эти четверо мужчин смотрели на нее так, словно встретились впервые. У всех у них были, как и у Рейли, квадратные челюсти и плотное телосложение. У Роберта был драчливо вздернутый подбородок, глаза Майкла поблескивали, переполняемые добрым юмором, а у самого Рейли было и то, и другое, плюс чувство сдержанности, отделявшее его от всех прочих, а также настороженность, с которой он изучал Мелиссу, видя в ней то чашу-дарохранительницу, то сверкающую острую бритву. Любить ее, а затем потерять означало причинить себе боль на всю оставшуюся жизнь. Отпустить ее означало разрезать себя на мелкие кусочки.

Он прицепил к зеркалу комода снимок, сделанный «Полароидом». Уголки снимка слегка загнулись.

— Мои родители, — пояснил он, когда взгляд ее остановился на этой фотографии.

— Они выглядят очень счастливыми.