— Они выглядят очень счастливыми.

— Сорок лет вместе!

— Вы мне говорили.

— А вы разве слушали? — И он впервые за все эти дни до нее дотронулся. Он почувствовал, как она вся задрожала, как все ее тело затряслось, словно ива, жаждущая нагнуться.

— Я обязана сдержать свое обещание Авроре. Прошу вас, скажите, что вы понимаете.

— Думаю, что да. Только это обещание вы давали не ей, а той маленькой девочке, какой были когда-то вы, той, которую все время бросали. Вот ее я никогда не оставлю, Мелисса. И если я клянусь в чем-либо, то сознательно.

— А как насчет Авроры?

— Ее мать вполне в состоянии за нею присмотреть.

— Матери не всегда могут судить обо всем здраво.

— Это вы о ком: о ее матери или о своей?

Она вздохнула.

— Каждый из нас везет с собой эмоциональный багаж. Я первой призналась, что тащу на себе свой. Но я была совершенно взрослой, когда пообещала ей, что всегда буду рядом и приду на подмогу. И нарушать это обещание не собираюсь.

Он провел рукой по губам. Его прошлое тоже играло во всем этом определенную роль. Ему всегда хотелось, чтобы рядом с ним была женщина, способная брать на себя обязательство. Но в случае Мелиссы это обязательство не имело к нему ни малейшего отношения.

— А мой багаж внушает мне: или брак, или ничего.

— Багаж говорить неспособен. Даже Аврора это знает.

На ее задорную улыбку он ответил разочарованной.

— Способен, когда теряешь сон так же, как и я.

— А, что, до такой степени туго? — И она стала ласкать ему щеку.

Стало тихо-тихо, как после прогремевшего взрыва.

— Вы выглядите усталым, — проговорила она.

— Вы выглядите красавицей.

— Вы, как всегда, тактичны. Я выгляжу, как сам черт. Мою мать удар бы хватил. Даже Хелена все время говорит об этом: в продолжение недели, изо дня в день.

— В продолжение тех самых дней, которые я обязан был бы провести с вами и все время говорить, как я люблю вас. — Он знал, что ему следует бороться. Он же требовал от Реджи никогда не сдаваться. Но с кем ему сражаться? Куда обращать свое внимание?

Обводя лицо указательным пальцем, он проводил линии от одной веснушки на носу к другой, которые выглядели, точно мелко рассыпанный жженный сахар. А ногтем он как бы поддевал прелестные рыжие ресницы, длиной и цветом похожие на колонковые кисти. И по ассоциации, видя столь тонкие и нежные волоски цвета соломы, он спросил, не рисовала ли она в эти дни.

— Я подходила к коттеджу на прошлой неделе в надежде что-нибудь написать.

— У меня не хватило времени как следует там все вычистить.

— А мне так тяжело было видеть всю эту пустоту.

А ему тяжело было видеть, как она от него ускользает. Неужели этот коттедж заключал в себе все, чем они обладали? Несколько дневных потаенных встреч в укромных местах?

— Займусь им, когда вернусь.

Месяц врозь. Они ничего не смогут решить врозь. Если бы только они сумели выдержать.

Точно читая его мысли, она обхватила руками его талию, как бы примеряясь к нему.

— Мне тебя будет не хватать.

Он держал ее крепко, не задаваясь вопросом, почему так естественно ее присутствие здесь. Как и во время ее первого визита на кухню, он был уверен в том, что в этой комнате, в которой она еще ни разу не бывала, с ним, она на своем месте. Это было безумием. Но зато это было самой достоверной информацией, которой он когда-либо обладал.

— Ты будешь меня ждать?

Чувствуя, как она щекой прижимается к его груди, он решил, что его вот-вот бросит в дрожь.