– Надень весь гарнитур, – попросил я.

– У меня уши не проколоты… – покраснела Любаша.

– Тогда кулон.

– Я тебе помогу, – предложила Оксана, подхватилась с места, взяла цепочку с кулоном, накинула маме на шею и застегнула сзади.

– Красавица! – объявил я. – Королева! Коньячку?

– Да… – стесняясь, согласилась Любаша.

Оксана бросила на меня ревнивый взгляд, но в этот раз не отпустила никакой колкости.

Я налил коньяк в рюмочки, а Оксане в бокал компот, и мы снова выпили за именинницу.

– Холодец? – будто извиняясь, предложила Любаша. Лимона под коньяк на столе не было.

– Да.

– С хреном, – пододвинула ко мне блюдечко Оксана.

Я настороженно глянул на неё, ожидая очередного подвоха. Но нет, обычной неприязни в глазах Оксаны не было. Наоборот, прочитал в них нечто вроде удивлённого уважения. Кажется, дело начинает сдвигаться с мёртвой точки. Глядишь, скоро и у меня будет нормальная семья, как и у всех людей. С любимой женой и взрослой дочерью.

– Спасибо, – поблагодарил я.

– Послушай… – Любаша задумчиво покрутила на пальце перстенёк. – Это, наверное, дорого стоит… Откуда у тебя такие деньги?

– Не бери в голову, – улыбнулся я. – Получил сегодня заказ на изготовление куклы, и мне заплатили аванс. Баснословные деньги – пятьсот долларов.

– Это из того бревна, что у тебя в пакете? – не поверила Оксана.

– Из того самого полена, – поправил я.

– Правда? – переспросила Любаша.

– Самая что ни на есть. Предлагаю налить и в третий раз выпить за именинницу.

– Лучше за твою удачу, – не согласилась Любаша. – Чтобы побольше было таких заказов.

– Первые три тоста только за именинницу, – возразил я. – Ты моё счастье и моя удача.

– Тридцать пять, тридцать пять, мама ягодка опять! – высоко подняв бокал с компотом, торжественно провозгласила Оксана, и мы рассмеялись.

Затем всё покатилось по известному сценарию праздничного застолья. Ели, пили, говорили о пустяках… Оксана включила телевизор, по которому транслировался юмористический концерт, и мы много смеялись. Затем пили чай со знаменитым Любашиным тортом. Что удивительно, но за весь вечер строптивая Любашина дочка больше не отпустила в мой адрес ни единой колкости.

Когда Оксана наконец выскользнула из за стола, я положил руку на ладонь Любаши и тихо спросил:

– Я сегодня останусь?

– Что ты, что ты… – зашикала Любаша, покраснела и поспешно выдернула руку. – Оксана ещё не привыкла к тебе… Я завтра после работы зайду…

Притворно вздохнув, я развёл руками и тут заметил, что обтянутый чёрным бархатом футляр исчез со стола. Я поискал глазами по комнате и в отражении стёкол серванта увидел, как Оксана крутится возле зеркала в прихожей, прикладывая к мочкам ушей мамины серьги. На душе у меня потеплело и стало так хорошо, будто это был мой праздник. А почему, собственно, не мой?

Глава вторая

На следующий день резко потеплело, но в сквер торговать куклами я всё равно не пошёл. Мог позволить себе такую роскошь. К тому же надо было выполнять заказ.

Разогрел пиццу, приготовил кофе, позавтракал и, надев кожаный фартук, направился на лоджию. Квартира у меня однокомнатная, небольшая, зато с просторной лоджией, которую я оборудовал под мастерскую. Положив на верстак полено, достал из пакета бумажный сверточек и развернул.