— Мне это рассказали, сам я ничего не помню.

— Но до сих пор этому не веришь? — Она подвинула ему тарелку с мясом.

— Первые мои воспоминания связаны с алмазными копями. Меня бросили туда вместе с другими мальчиками, у которых не было матерей и которым еще не исполнилось пяти лет. Сбежав оттуда, я жил на улицах, обчищая карманы.

Микаэла снова вздохнула. Жить столько лет, не зная, кто ты, без имени, без любящей матери, без сестер и братьев. Какой ужас.

— Откуда ты узнал?

— Неизвестность не давала мне покоя, и в конце концов я начал поиски. Нашел тетку матери, и хотя она была уже при смерти, но признала во мне сходство с племянницей и дала вот это. — Рейн показал медальон: закругленный треугольник, на лицевой стороне которого был искусно выгравирован «Кэмден», а на обратной стороне — звание отца и год. Без имени. — Он принадлежал моему отцу.

Микаэла знала, что такие медальоны выдавали офицерам после больших сражений или осад крепостей. По ее мнению, дядя получил свой медальон нечестным путем.

— Ты наполовину англичанин. Это все, что у тебя есть от него, да?

— И мои глаза.

— Чудесные глаза, Рейн.

— С тех пор я его разыскиваю, — усмехнулся он и спрятал медальон.

— Успешно?

— Отчасти. — Рейн взял бутылку вина и бокалы. — Я сузил круг подозреваемых, но хотел рассказать тебе не об этом.

— Мне не нужны твои истории, Рейн.

— Нужны. — Лицо у него посуровело. — Моя первая жена Саари не хотела их слушать и погибла.

— Если так нужно, говори.

— Она была дочерью вождя с того острова, который принадлежит моему приемному отцу. — Рейн протянул ей бокал вина. — Я хотел убежать вместе с ней, однако проявил благоразумие и уехал один. Чтобы сохранить чистоту, женщины ее племени живут отдельно. Потом я вернулся, наперекор всем женился на ней и увез в Англию. Мне еще не было двадцати, хотя я считал себя мужчиной, к тому времени у меня было свое дело, а она жаждала новых впечатлений, хотела попасть в общество, научилась читать по-французски и на латыни, правильно одеваться и накрывать на стол, ходила в театр. Она изменилась. Семнадцать лет ее одежда состояла только из сорочки, а здесь она втискивала себя в корсеты, а ноги в туфли, завивала волосы, очень беспокоилась, как бы не опозорить наш дом, как доставить удовольствие великосветским кумушкам. Через два года я с трудом узнавал девушку с острова.

— Твоя жена не знала, что ты сын англичанина и служанки? — тихо спросила Микаэла.

— Я должен был сказать ей, но мне не приходило в голову подумать о последствиях, — невесело засмеялся он. — Аврора воспитала меня в убеждении, что кровь ничего не значит.

— Аврора?

— Женщина, которая усыновила меня, стала моей матерью. Она предупреждала, чтобы я не отрывал Саари от ее народа, что она не готова к жизни за пределами острова.

Если бы ты знала, сколько раз я потом сожалел об этом! Как-то за чаем одна из дам раскрыла Саари глаза, за какого человека она вышла замуж. Сказано было достаточно громко. Саари пришла в ужас и все отрицала, но когда узнала от меня правду, я потерял ее любовь. Потому что обманул. Больше не было ни приглашений, ни визитов, на улице подруги отворачивались от нее.