— Лгунья.

— Я могла бояться тебя какое-то время, Рейн. — Она вздернула подбородок (он просто обожал это движение). — Твой мрачный и задумчивый вид только усиливал подозрение, но у меня другое мнение. Лишь необыкновенно благородный человек мог стольким пожертвовать ради данного им слова.

— Ты считаешь, я женился на тебе из-за обещания, данного Николасу?

— Мне двадцать пять лет, Рейн, у меня не было ни одного поклонника, я вышла замуж ради безопасности и репутации, которая того не стоит. Я знаю, кто я. Я три года оставалась в тени, стараясь, чтобы меня воспринимали как служанку или досадную помеху.

— И вела себя, как неуклюжая старая дева?

— Это не было притворством.

— Имеющие глаза не могли не увидеть, что ты прячешь под одеждой, Микаэла. Ты заметила реакцию моей команды?

— Я заметила их взгляды и думала, что они считают меня…

— Они завидуют мне, — покачал головой Рейн.

— Ты снова льстишь.

— Кажется, мне придется кое-что предпринять, чтобы убедить тебя.

В мгновение ока Рейн поднял ее с табурета и начал целовать, ее язык проник к нему в рот, пальцы скользнули в волосы. Она тихонько постанывала, и он пил это желание, покусывал ей грудь, обхватив рукой нежную округлость, гладил через платье сосок. Всколыхнувшаяся в ней буря чувств разбудила спящих демонов, страх боролся с желанием. Рейн успокоил ее, осыпая нежными поцелуями, потом, глядя ей в глаза, потянул вниз лиф платья.

— Я хочу почувствовать твой вкус, — прошептал он, беря сосок в рот, и с ее губ слетел тихий вздох.

Его поначалу торопливые движения замедлились. Увидев, как она прикусила губу, Рейн посадил ее на стол, раздвинул бедром ей ноги, стал ласкать влажную от поцелуев грудь, а она, как слепая, ощупывала руками его лицо, затем просунула руку ему под рубашку. Микаэле хотелось почувствовать его обнаженную кожу, увидеть ее необычный цвет, а тело жаждало большего, но когда ладонь Рейна легла ей на бедро, она вздрогнула. Он замер, ожидая, пока она освоится с новыми ощущениями, потом его рука медленно двинулась вверх, на миг застыв в нерешительности, когда Рейн обнаружил, что под юбкой ничего нет. Микаэла смутилась, однако его губы не позволили этому чувству завладеть ею. Она застонала, и он приподнял ее за ягодицы, теснее прижимая к себе.

Ладонь скользнула ей между ног, и она снова вздрогнула, ресницы взлетели, в глазах застыла неуверенность.

— Я не сделаю тебе больно, Микаэла.

Продолжая осторожно ласкать ее, Рейн все глубже вводил палец в лоно, ее бедра ритмично поднимались в такт его прикосновениям.

— Откройся мне, расслабься, — шептал он.

— Не могу.

— Ты слишком зажата… возьми его.

— Что взять?

— Наслаждение.

Она сжала бедрами его руку и вскрикнула, раскрываясь ему навстречу.

— Давай.

— Я… боюсь.

— Положи руку на мою.

— Нет.

— Да.

Его хриплому голосу невозможно было противиться, и когда он ввел второй палец, она теснее прижалась к нему.

— Покажи, как доставить тебе наслаждение.