Микаэла лежала в ароматной воде, которая ласкала ее кожу, возбуждая и вызывая в памяти необыкновенно четкие воспоминания минувшего вечера. Мускулы внизу живота непроизвольно сократились. Закрыв глаза, она прикрыла ладонями грудь, представив его лицо и рот, когда он так грешно ласкал ее, и облизнула губы, стремясь вновь очутиться на вершине наслаждения, которой не могла достичь без него.

Он подарил ей наслаждение, не взяв ничего взамен.

«Ты обладаешь властью. Надо мной».

Микаэла улыбнулась.

Она услышала скрип, приоткрыла один глаз, затем села. Дверь в комнату Рейна медленно открылась, и Микаэла прислушалась к доносящимся оттуда звукам. Она слегка приподнялась, чтобы дотянуться до пеньюара, но тут дверь распахнулась, и она замерла, увидев обнаженного Рейна, который брился, склонившись над умывальником. Боже милосердный. Она поспешно опустилась в ванну, расплескав воду. Рейн поднял голову и увидел в зеркале ее отражение. Черт побери, подумала Микаэла. Она в ловушке.

— Доброе утро, жена.

Жена. Он произнес это так чувственно, одним словом пробудив в ней страсть.

— Доброе утро, Рейн. — Она погрузилась в воду по самую шею. — Ты не закроешь дверь?

Отбросив полотенце, он потянулся за штанами, а она наблюдала, как сокращаются мышцы его спины и ягодиц. Рейн ее муж, она имеет право смотреть."Господи, он прекрасен, другого слова не подберешь. Он подошел к двери, остановился на пороге, и Микаэла задумалась, что может означать эта его улыбка.

«Она выглядит необыкновенно соблазнительной», — подумал Рейн, возбуждаясь при мысли о том, что скрывается под слоем воды и пены.

— Хорошо спала?

«Нет. Всю ночь я представляла, как ты меня ласкаешь, едва удерживаясь, чтобы не сломать твою дверь». Но ему незачем это говорить, он и так все знает.

— Ничего. — Она небрежно махнула рукой, но ее взгляд не отрывался от рельефных мускулов на его бронзовой груди. — Дверь, если тебя не затруднит.

— Моя рубашка, — сказал он, подходя к крючку рядом с ванной.

Микаэла охнула.

— Боже мой, Рейн, что это? — воскликнула она, уставившись на ногу мужа.

— Акула посчитала меня подходящей закуской.

— Просто чудо, что ты не лишился ноги. — Микаэла погладила уродливый шрам и линии стежков, которые тянулись от сильной икры к колену.

— Когда я проснулся на следующее утро, то жалел об этом.

— О, Рейн, ты перенес такие муки! Как ты оказался среди акул?

— Человек, желавший убить Аврору, бросил в наполнявшийся приливом бассейн куски мяса, и акула сумела перебраться через риф. Аврора плавала там, а я ее сторожил. Она просила, чтобы я не ходил за ней, мол, сама управится с акулой, но я боялся за нее.

— И вместо Авроры чудовище набросилось на тебя, — сказала Микаэла, убирая руку.

Она представила, как юноша борется с прожорливым хищником, как острые зубы рвут кожу мальчика, как акула пытается его сожрать.

— Аврора спасла ногу, — сказал Рейн.

Она убедила корабельного врача сохранить ее, и он был ей за это очень благодарен.

— Ты даже не хромаешь.