Его взгляд говорил, что помощь ей, конечно, нужна, только она слишком упряма, чтобы попросить. Затем араб взял расческу. Неужели он собирается причесать ее? Кабаи совсем не похож на служанку. Одет, как Рейн вчера, в простую рубашку, штаны и сапоги до колен. Только голова чисто выбрита.

— Рейн дома? — Кабаи покачал головой и закрепил косу булавкой. — На корабле?

Он снова покачал головой и сделал движение, будто скачет на лошади.

— Понятно. Рейн взял тебя из гарема? Он нахмурился.

— Убежал? — Кивок. — Наверное, это ужасно постоянно находиться в окружении женщин?

Араб открыл позолоченную шкатулку и вынул нитку жемчуга. Рейн оставил ей много драгоценностей, но она еще не пользовалась ни одной вещью. Кабаи надел ожерелье ей на шею и застегнул.

— Ты мне не ответил.

— Его жены слишком много болтали. — Он протянул ей жемчужные серьги. — Мне было запрещено прикасаться… И желания не было.

Толстые губы насмешливо раздвинулись, обнажив ровные зубы.

— Кто-нибудь еще знает? — Микаэла застегнула серьги.

— Только мой хозяин.

— Рейн не твой хозяин, и я тоже.

— Я живу, чтобы служить. — Кабаи поклонился и, пятясь, отошел.

Значит, есть на свете люди, которые рождены для рабства, не желают ничего другого и удовлетворены своим положением.

— Я сохраню твой секрет.

— Потому я и открыл его вам, моя госпожа. — Микаэла поняла, что в лице этого гиганта обрела друга. — Я в вашем распоряжении.

— Мне нужно послать записку… — начала она, но Кабаи уже качал головой. — Пожалуйста. Люди волнуются. — Он скрестил руки на груди, вид у него был чрезвычайно внушительный. — Тогда покорми меня. Я умираю от голода.

— Так всегда бывает после занятий любовью. Интересно, слышал ли он их прошлой ночью? Разумеется, нет.

— Говорить о таких вещах — это дерзость.

— Вы его жена. — Кабаи пожал широкими плечами. — Это ваша обязанность.

— Может, во дворце султана…

— Хозяин не обидит вас. Он ждет, пока вы его позовете.

После сегодняшнего утра она и сама в этом убедилась.

— Я видел, какое у вас лицо, когда он рядом. — Он нахмурился и вдруг показался ей чрезвычайно опасным. — Вы лжете собственному сердцу.

Она слегка наклонила голову.

— Я буду ежедневно выслушивать за утренним туалетом подобные замечания? Предупреди меня заранее, Кабаи, чтобы я подготовилась.

— Если захотите. Чудесно. Евнух-сводник.

— Я все тщательно обдумаю.

— Только побыстрее, моя госпожа. Он мужчина.

Да. И если не найдет удовлетворения с женой, не пойдет ли он искать его в другом месте? Ревность стрелой пронзила Микаэлу, она представила себе мужа в объятиях другой, и ее охватил гнев.

— Ага, — улыбнулся Кабаи.

— Ты кажешься себе очень сообразительным?

Не обращая внимания на его усмешку, Микаэла выскользнула из комнаты.