— Не сопротивляйся. Да, оно здесь. Я чувствую твое наслаждение.

Чудесный обжигающий жар распространялся у нее по животу, бедрам, погружая ее в водоворот невероятных ощущений. Микаэла жадно приникла к его рту, и с ее губ сорвался звук, в котором смешались вздох, стон, всхлип. Рейн удерживал ее на вершине блаженства, и ей показалось, что она сейчас умрет. Потом ее затопила жаркая волна. Наслаждение. Микаэла продолжала ритмично двигаться, пытаясь удержать в себе эти ощущения, но они постепенно тускнели, подобно заходящему солнцу, и она наконец обессиленно прильнула к Рейну.

Он гладил ее, пока она снова не обрела способность мыслить и чувствовать.

К ее животу прижималась его возбужденная плоть.

Микаэла знала, что это означает, и встревожилась.

— Я мог бы всю жизнь любоваться тобой.

Он убрал руку, поцеловал ее шею и грудь, затем слегка потянул вверх платье.

Микаэла ответила ему взглядом, полным неуверенности и страха. Как бы он ни хотел ее, этого не случится.

— Устала?

— Кажется, я могу проспать целую неделю, — сказала она, закрыв глаза.

Рейн подхватил ее на руки и вынес из кухни. Микаэла обняла его за шею, уронив голову ему на грудь. Он поднимался по лестнице, чувствуя, как с каждой пройденной ступенькой напрягается ее тело, поцеловал макушку, и она немного расслабилась. В спальне он положил ее на кровать, легонько коснулся губами ее губ и отступил.

— Я терпеливый человек, Микаэла Монтгомери, хотя ты обладаешь властью. Надо мной. — Рейн издал звук, похожий на смешок. — Когда ты будешь готова сказать, что тебя пугает, отталкивает от меня, я послушаю.

Микаэла смотрела, как он пересек комнату и скрылся в ванной, закрыв за собой дверь.

Глава 25

Этвел Дентон нахмурился, сжав кулаки.

— Ублюдок ошибается, если думает, что я отдам ему в жены племянницу, когда он ее найдет.

— Полагаю, именно таковы его намерения.

— А мои нет! — взревел генерал. — Я не позволю, чтобы мое имя было связано с кем-то из этой семьи!

— Выводок полукровок и незаконнорожденных, — согласился Уинтерс, довольный, что на генерала не оказали влияния преимущества, которые мог дать ему Монтгомери.

— У него есть какие-то сведения?

— Он мне не признался, сэр.

— Да, да. Конечно, не признался. Ты его раздражаешь, Энтони.

Майор напрягся. Пренебрежительное обращение Дентона очень похоже на поведение его отца, но когда-нибудь терпению наступит конец, и он хорошенько отделает генерала.

— Понимаешь, я хочу, чтобы всем в городе стало ясно, что этот вариант для меня неприемлем, даже если он найдет девчонку.

— Он может прекратить поиски.

— Нет. Монтгомери, как собака, которая сражается за кость. Он безжалостен и недостаточно хорош для приличной английской девушки. Во всяком случае, не для Дентонов.

— А она это знает?

— После этого позора, ей-богу, она примет такого мужа, какого я скажу! Наблюдай за ним, Энтони. Выясни, с кем он разговаривает, куда ходит.