— Именно так.

— Все повторяется.

Рейн попытался сдержать улыбку и не смог. Его жена была самой красивой женщиной в зале, все мужчины смотрят на нее, а она этого не замечала. Рейн увидел, как в противоположном конце фойе Шеппард толкнул локтем Хейворда, тот Берджеса, а Берджес — того, кто стоял рядом, за что получил от жены шлепок веером.

— Приготовься. Сюда идет лорд Хейворд и ведет с собой половину парламента.

— Мне он нравится. Очень милый человек. Маленький, толстенький, напоминает поднимающееся тесто.

Рейн захохотал, а она улыбнулась лорду Хейворду, толкнув мужа локтем, чтобы он пришел в себя.

— Значит, вы отправились ее искать?

— Конечно.

— Я в этом не сомневался, — сказал Шеппард.

— Неужели, милорд? — выразила удивление Микаэла.

— Да. Он просто сходил с ума от желания найти вас. Кстати, вы сказали, он вас разыскал?

— Я ничего не говорила.

Шеппард покраснел, а жена ущипнула его.

— Да, понимаю. А генерал…

— Не поехал на встречу для передачи выкупа, — быстро ответил Рейн. — Это сделал я. Потом выследил их и освободил ее. Я бы все отдал, только бы она была в безопасности.

Леди Хейворд и Шеппард вздохнули.

— Можно нам взглянуть на него? На перстень. Говорят, он великолепен.

Микаэла с улыбкой подняла руку. Дамы вздыхали, ахали, и она подавила желание отдернуть руку. Перстень был интимным, две сплетенные золотые ленты, одна с редкими бледно-голубыми бриллиантами, другая с изумрудами, а от выгравированной надписи у Микаэлы замирало сердце: «Моя свобода в любви к тебе».

— Эй, вы двое. Разве вы не видите, что мы еще здесь?

— Меня это не волнует, — усмехнулся Рейн. Микаэла дернула его за руку и покраснела. Все засмеялись.

— Надеюсь, ты не собираешься опять заснуть у меня на плече? — спросил Рейн, когда они заняли места в отдельной ложе.

— Нет, я хорошо отдохнула. Только немного проголодалась.

— После такого обеда? Заиграл оркестр.

— Да, но… — Микаэла наклонилась и обхватила ладонями его лицо.

Мелодия, поднявшись до высокого крещендо, смолкла, и тут раздался крик Рейна:

— Что?!

Все головы повернулись к ним, а он подхватил жену на руки и поцеловал, вложив в поцелуй любовь, заполнявшую его сердце. Поначалу ему захотелось возвестить о своем счастье всему свету, но потом он решил хранить новость в секрете. Это их тайна. Он снова и снова целовал Микаэлу. Глаза у него горели.

Адам Уитфилд в соседней ложе медленно аплодировал.

— Отличное представление, Рейн! Черт возьми, мне нужна жена.

Отказавшись от приглашений на поздний ужин, они побежали к карете.

— Наверное, было жестоко сообщать тебе эту новость на публике?

— Нисколько. — Он продолжал улыбаться той же глуповатой улыбкой. — Господи, до чего же я люблю тебя!

— Знаю.