– А что я мог еще предпринять? – ответил Мак‑Кормак вопросом на вопрос.

– Ну, – свобода…

– Нет, Империя еще не настолько обветшала, чтобы позволить себе развалиться на части. А если бы позволила она, то не позволю я. Разве ты не видишь, что она – единственная преграда между цивилизацией… нашей цивилизацией… и Долгой Ночью?

Что касается протеста военных, то он может стимулировать политические изменения, но Империя никогда не позволит себе простить вожаков. С тем же успехом можно было бы предложить всем недовольным поднять пальбу. Это только приблизило бы тот кошмар, который начнется с распадом Империи. А кроме того… – Костяшки пальцев адмирала побелели – с такой силой он сжал поводья. – Это не вернуло бы Кэтрин, если у нас есть хоть капля надежды на ее спасение.

– Значит, ты собираешься сохранить Империю и хочешь лишь захватить в ней власть, – быстро произнес Колин. Его стремление увести мысли отца от мачехи, находящейся в заточении, было столь очевидно, что сердце Мак‑Кормака пронзила острая боль. – Я на твоей стороне. Ты это знаешь. Я уверен, ты вдохнешь в Империю новую жизнь и будешь самым лучшим императором со времен Исаму Великого, может быть, и самого Мануэля Первого, и я принесу ради этого в жертву не только себя, но и жену и сына. Только… достижима ли эта цель? – Он повел рукой, охватывая горизонт. – Империя так огромна!

И будто в ответ на эти слова Вергилий ушел за горизонт. В атмосфере Энея сумерек как таковых не бывало: Альфа и бета Креста ослепительно засверкали, тут же вспыхнули еще тысячи звезд и морозный иней Млечного Пути. Обрыв Шельфа справа сделался бархатно‑черным, но Лавиния продолжала серебрить дно моря под утесами, громоздившимися слева. Колючий ветер пискнул, как испуганный мышонок.

Мак‑Кормак ответил:

– Революции необходим лидер, и выбор пал на меня. Зачем нам ложная скромность? Я контролирую правительство на главной планете этого сектора. Мой послужной список доказывает, что я – лучший стратег, которым располагает Империя. Мои люди знают, что я сурово отношусь к крупным промахам, снисходителен к мелочам и во всех случаях стараюсь действовать справедливо. То же самое известно еще сотням планет, населенных людьми и негуманоидами. Если бы я считал иначе, то никому пользы этим не принес бы.

– Но как… – Голос Колина прервался. Лунный свет дрожал на его кожаной куртке и окованной серебром луке седла.

– Мы захватим контроль над этим сектором, – ответил ему Мак‑Кормак. – Тут главная проблема – разбить силы Джосипа. Как только это будет сделано, каждый более или менее значимый мир в радиусе десяти световых лет перейдет на нашу сторону. Потом… Мне эта идея самому не слишком по душе, но я знаю, где и как обрести союзников‑варваров. Я говорю не о тех нескольких кораблях с Дартана, которые я уже нанял. Нет, речь идет о настоящих диких воинах из глубинных варварских регионов. Не беспокойся, я не дам им разбойничать и не позволю поселиться здесь, даже если они принесут клятву верности. Это будут просто наемники, которым мы будем платить из налоговых сумм.

Весь имперский Флот выйти против нас не сможет. У него слишком много других неотложных дел. Если мы будем действовать быстро и жестко, мы сумеем отразить те силы, которые попытаются нас атаковать.

А потом… Я не могу загадывать так далеко. Надеюсь, нам удастся создать хорошо управляемый сектор, который послужит своего рода образцом. Это, как я считаю, может подкрепить наше требование: покончить с коррупцией и тиранией, попытаться начать все сначала с новой династией и под флагом давно ожидаемых реформ… Империи нужен толчок, нам необходим тот снежный ком, который повлечет за собой лавину. А тогда уже никакие пушки нас не остановят, хотя бы потому, что большая часть их будет на нашей стороне.