Повторное княжение Святослава Ольговича в Новгороде началось с гонений на недругов князя. Новгородцы, если судить по некоторым летописным нюансам, воспринимали эти гонения как злое, противное небесным силам деяние. Недаром непосредственно перед рассказом о пострадавших от Святослава новгородских мужах помещено известие о мрачном знамении: 20 марта 1140 г. «бысть знамение в солнчи, и толико оста его, якоже бываеть месяць 4 днии, и пакы до захода напълнися». А далее говорится о том, что «поточиша Кыеву к Всеволоду Коснятина Микулъциця, и пакы по нем инех муж 6, оковавъше, Полюда Къснятиниця, Дьмьяна, инех колико». Кое-кому удалось спастись бегством и укрыться в Суздале. Положение Святослава в городе было шатким. И вот тут, по словам новгородского летописателя, «придоша ис Кыева от Всеволода по брата Святослава вести Кыеву; „а сына моего, рече, приимите собе князя”. И яко послаша епископа по сына его и много лепьших людии…». Приведенное летописное известие побудило В. Л. Янина к далеко идущим заключениям: «Спустя каких-нибудь три года после восстания 1136 г. практически возрождается старая схема взаимоотношений с великокняжеской властью: новгородский князь Святослав — родной брат киевского князя и его ближайший союзник. Эта ситуация создает условия для активного вмешательства великого князя в новгородские дела, но она также ведет и к обострению антикняжеской борьбы. Оба указанные следствия хорошо видны в событиях 1141 г., когда Всеволод Ольгович отзывает Святослава из Новгорода и пытается вместо него навязать своего сына». В. Л. Янин почему-то не учитывает свидетельства других летописей, по-иному освещающих события 1141 г. Лаврентьевская летопись, например, сообщает: «Новгородци выгнаша Святослава и ко Всеволоду прислаша епископа с мужи своими, рекуще дай нам сын свои, а Святослава не хочем». С большей подробностью повествует о происшествиях в Новгороде Ипатьевская летопись: «Выгнаша Новгородци Гюргевича Ростислава и испросиша у Всеволода брата Святослава в Новъгород и посадише и Новегороде. По мале же времени почаша въставити Новгородци у вечи на Святослава про его злобу. Он же узрев, оже въставають на нь Новгородьци, посла к брату Всеволоду, река ему тягота, брате, в людех сих, а не хочю в них быти, а кого тобе любо, того поели». Пока Всеволод собирался отправить в Новгород на княжение своего сына вместе с новгородскими «лепшими мужами», находящимися в Киеве, новгородцы «в вечи» стали избивать «прятеле Святославле про его насилье». Тогда перепуганный князь «бежа и с женою, и с дружиною своею на Полтеск Смоленьску, и се слышав, Всеволод не пусти сына своего Святослава, ни мужии Новгородьскых, иже то бы привел к собе». Новгородцы направили в Киев новую депутацию: «Прислаша Новгородци епископа с мужи своими к Всеволоду, рекуче дай нам сын твои, а Святослава, брата твоего, не хочем, и посла к ним сын свои…» Но новгородцы передумали и сказали Всеволоду: «Не хочем сына твоего, ни брата, (но хочем) племени Володимеря».