|
И все же через год с небольшим Святослава, «сына Ольгова», новгородцы «выгнаша» из своего города. Причина его изгнания заключалась не столько в том, что того хотела «античерниговская партия», сколько в том, что княжение Святослава не дало новгородцам внешнего и внутреннего мира. У них, по свидетельству летописца, «не бе мира с пльсковици, ни с сужьдальци, ни с смольняны, ни с полоцяны, ни с кыяны». Размирье с соседними волостями отрицательно сказывалось на подвозе хлеба в Новгород, отчего хлебные цены повысились: «И стоя все лето осмьнъка великая по 7 резан». К тому же начались знамения, которым наши предки придавали особое значение. Так, в марте 1138 г. «бысть гром велии, яко слышахом чисто, вь истьбе седяще». Все это и предопределило падение Святослава. Согласно Новгородской летописи изгнанного Святослава «яша на пути смолняне и стрежахуть его на Смядине в манастыри». В Ипатьевской же летописи содержится иная версия, по которой смольняне «прияша» Ольговича. Трудно сказать, какая из летописных версий справедлива. Но ясно одно: новгородцы и смольняне действовали с некоторой осторожностью, с оглядкой на южные дела, «жидуще оправы Яропълку с Всеволодкомь». Неизвестность исхода борьбы Ярополка Владимировича со Всеволодом Ольговичем побудили, видимо, новгородцев обратиться с приглашением на княжение к Юрию Долгорукому. Тот откликнулся на их зов и послал в Новгород своего сына Ростислава. Подоплеку перемен на новгородском княжеском столе верно угадал С. М. Соловьев. Он отмечал, что «Новгород, сообразуясь с переменою, последовавшею на юге в пользу Ольговичей, сменяет Мономаховича; будучи приведен этою сменою в затруднительное положение, он находит средство выйти из него без воеда себе и унижения: он может примириться с Мономаховичами, не имея нужды принимать опять Мстиславича; он может отдаться в покровительство Юрия ростовского, взять себе в князья его сына; Юрий защитит его от Ольговичей, как ближайший сосед, и примирит с Мономаховичами, избавив от унижения принять Святополка, т. е. признать торжество псковичей; наконец призвание Юрьевича примиряло в Новгороде все стороны; для приверженцев племени Мономаха он был внук его, для врагов Всеволода он не был Мстиславичем; расчет был верен, и Ростислав Юрьевич призван на стол новгородский, а Святославу Ольговичу указан путь из Новгорода».
В Киеве меж тем сменились князья. После смерти Ярополка в 1139 г. киевский стол захватил Всеволод Ольгович. Юрий Долгорукий не хотел «попустить» Киев Всеволоду и, приехав в Смоленск, стал звать оттуда новгородцев в поход на Ольговича. Но те «не послушаша его. И тьгда бежа Ростислав Смоленьску к отцю из Новагорода», а Юрий, разгневавшись, отправился обратно в Суздаль, «възя Новый търг». Бегство Ростислава из Новгорода скорее было обусловлено отказом новгородцев в помощи отцу против занявшего киевский стол Всеволода, чем кознями так называемой «прочерниговской партии». Новгородский стол опустел, что развязало политические страсти в городе: «Бе мятежь Новегороде». Решено было снова принять князем Святослава Ольговича: «И послашася новгородци Кыеву по Святослава по Олговиця, заходивъше роте». Видно, решение это далось не просто, ибо пришлось его скрепить присягой («ротой»), принятой, наверное, на вечевом сходе. Всеволод, конечно, знал о «политической нестабильности» в Новгороде и поэтому требовал гарантий со стороны новгородцев. Довольно любопытным в этой связи является известие Лаврентьевской летописи: «Пустиша Новгородци Гюргевича от собе, а ко Всеволоду пустиша дети свое в тали, рекуще пусти к нам Святослава». Новгородцы, следовательно, в качестве заложников отправили в Киев собственных детей. И Святослав «вниде» в город. Здесь в качестве посадника он встретил старого своего «приятеля» Якуна Мирославича, который оставался на этой должности и при Ростиславе Юрьевиче. |
