– Тетя Гретхен, – спросила она, – Почему марсельская знать живет в таких унылых домах? Здесь нет хорошего архитектора?

– Здесь не то что в Париже, дорогая. Там каждый старается перещеголять соседа, выставляя напоказ свое богатство. Мы не так вульгарны.

– Хотелось бы мне повидать Париж…

– Зачем он тебе? После Марселя там умрешь со скуки! Жанетта подавила улыбку: при всем своем благоразумии марсельцы о многом имели предвзятое мнение.

По мере того как экипаж спускался из жилых кварталов к центру, улицы становились все грязнее, суета лихорадочнее, а люди бесцеремоннее.

– Марсель многообразен, – заметила Гретхен, глядя по сторонам. – До сих пор ты видела, как живут люди обеспеченные, городская элита. Сейчас перед тобой деловые кварталы. Здесь расположены рынок, магазины, лавки, конторы, Склады и, конечно, порт. Немного дальше начнутся кварталы бедноты. И все это вместе взятое составляет Марсель.

– Вы мне все это покажете?

– Не сегодня, дорогая. На первый раз хватит и порта.

Впрочем, посмотрим.

– Порт, без сомнения, прекрасен! Гретхен засмеялась:

– Прекрасно побережье, но никак не порт. Его можно назвать разве что впечатляющим.

Наконец экипаж оказался у подножия холмов, на которых был выстроен город. За очередным поворотом глазам Жанетты открылась панорама гавани, от которой у нее захватило дух.

На сверкающей глади Средиземного моря, уходящей к далекому горизонту, виднелись десятки, сотни судов всех видов, форм и размеров. Некоторые из них, подняв паруса, рассекали безбрежный аквамариновый простор. Даже ветер тут был другим, он приносил запах рыбы, смолы, корабельных снастей, пота портовых грузчиков. Этот густой запах бил в ноздри, наполнял легкие – он не был зловонным, он воплощал в себе пульс жизни людей, ежеминутно занятых борьбой за выживание. И это биение жизни, эта непрестанная волнующая пульсация задела чувствительную струнку в душе Жанетты, и она вдруг подумала: вот где ее место! Эта кипящая активность не имела ничего общего с заплесневелым, косным существованием людей вроде Эдуарда и Алена. Экипаж приближался к порту.

– Как все это чудесно! – не удержалась Жанетта. – Ведь правда, тетушка?

– Для меня – да, но я в некотором роде исключение, – ответила Гретхен с улыбкой. – Не многие видят красоту, разве что изнанку жизни порта.

И в самом деле, многое из того, что попадалось на глаза, можно было смело отнести к изнанке жизни. Эта часть Марселя славилась обилием доступных женщин и пьяных драк. Над гаванью господствовал голый, без единого деревца холм, со стороны моря сплошь застроенный наспех сколоченными хибарами. Жанетта отметила, что кучер подхлестнул лошадей, стремясь как можно скорее миновать этот район.

Девушку настолько заворожили суда, стоявшие на якоре, что она не заметила всадника, который быстро их нагонял, пока Гретхен украдкой не толкнула ее локтем.

– Смотри-ка, дорогая, мы уже не одни! Обернувшись, Жанетта едва не выронила зонтик: перед ней был Жан-Клод верхом на великолепной гнедой кобыле. Он восседал в седле с достоинством наследного принца.

– Мои приветствия, мадам, мадемуазель, – произнес он с галантным поклоном.

– Рада снова тебя видеть, Жан-Клод, – сдержанно ответила Жанетта, покручивая ручку зонтика.

– Что привело вас в порт? – вежливо осведомилась Гретхен; она знала цену этому щеголю, поскольку давно уже навела о нем справки.

Она бы охотно открыла Жанетте глаза, но не находила в себе решимости, видя ее откровенное обожание. Женщина мудрая, Гретхен хорошо знала, что любят не за достоинства, а вопреки недостаткам, и опасалась, что Жанетта может лишь еще сильнее увлечься этим прохиндеем.