— Можешь считать меня сумасшедшей, — проговорила Фанни, — но именно это и пришло мне в голову прежде всего. Митинг организовали к приезду комиссии. Но с какой целью?

— Ну как? Допустим организаторы митинга узнали, что комиссия приехала, и решили дать понять, что в Новоладожске все плохо.

— А руководство города повело себя совершенно странно, — продолжала девушка. — Вместо того чтобы выйти к людям, попытаться разубедить их в том, о чем они кричали — о могильниках, о продаже земли, об отравленной воде и так далее, — оно вызывает военных. Или в России митинги всегда разгоняются подобным образом?

— Всякое бывает, — неопределенно ответил Бьерн. — Но в одном ты права: руководство города повело себя ужасно странно, даже глупо. Что будем делать дальше, госпожа Свенсон?

— Наверное, ребята из комиссии сейчас в гостинице, — сказала Фанни. — Пойдем узнаем, не требуется ли наша помощь. И наконец, я тебя познакомлю с Марком.

Бьерн поморщился. Вот уж чего он совершенно не жаждал, так это знакомиться с Марком. Частое упоминание этого имени злило его чрезвычайно. Интересно, почему она все-таки поехала в Россию с ним, а не напросилась в компанию к Марку? Или Марк ее просто не взял с собой?

Самые худшие опасения Бьерна подтвердились. Фанни была более чем неравнодушна к невысокому рыжему парню в очках с серьезным лицом и манерами скучного школьного учителя. Девушка смотрела на этого зануду с обожанием. «Теперь понятно, почему Фанни так увлеклась проблемами экологии, — с тоской подумал Бьерн. — И почему, наконец, поддалась на мои уговоры посетить Россию. Но черт возьми, что в нем такого необыкновенного? Неужели она не видит, что перед ней просто надутый индюк, воображающий себя спасителем человечества?»

О спасении человечества от экологической катастрофы Марк говорил много и с удовольствием. Они встретились в маленьком баре гостиницы на первом этаже, где кроме них находилась еще одна компания иностранцев — несколько солидных мужчин в белых рубашках и при галстуках. На реплику Бьерна, что новоладожская гостиница по контингенту вполне смахивает на филиал «Европейской», Марк небрежно заметил, что «белые рубашки» — серьезные бизнесмены из Лондона, инвестирующие местное химическое производство и ожидающие его, Марка, выводов об экологической ситуации в Новоладожске. Бьерн сильно сомневался, что англичанам нужны эти выводы. Ведь им здесь не жить. Главное, чтобы комбинат прибыль приносил. Если их интересует другая сторона дела, то это формальность. «Впрочем, — возразил сам себе Бьерн, — может быть, я рассуждаю, как типичный российский обыватель, а „белые рубашки“ — люди вполне цивилизованные».

Марк разглагольствовал о неизбежном апокалипсисе уже минут сорок. Бьерну хотелось встать и уйти, но он не желал оставлять Фанни наедине с занудой. Пожалуй, сейчас его впервые посетила мысль о непостижимости женской натуры. До сегодняшнего дня он был уверен, что типы, подобные Марку, не могут нравиться женщинам.

— Вы молодцы, что приехали, — высокомерно произнес руководитель экологической комиссии, одарив подобием улыбки Фанни и едва скользнув взглядом по Бьерну. Бьерн понял, что скучная часть доклада о спасении человечества закончена. Сейчас начнутся распоряжения и инструкции. Так и получилось. — Члены комиссии заняты работой двадцать четыре часа в сутки, — («Например, как ты сейчас», — подумал со злостью Бьерн.) — но времени все равно не хватает. В частности, совершенно некогда встретиться с местным журналистом, который первым забил тревогу и вызвал нас.