Они с Бьерном находились на площади до самого конца. И не потому, что ничего не боялись, в том числе и выстрелов. Просто при всем желании им не удалось вовремя выбраться из толпы. А когда к площади стали приближаться бронетранспортеры и толпа заволновалась, их стиснули со всех сторон, и все превратилось в один сплошной кошмар. «Я знала… я знала… — бормотала себе под нос Фанни. — Ничем хорошим поездка в Россию обернуться не могла…» Каким образом им удалось вылезти из этой мясорубки целыми и невредимыми, для них до сих пор оставалось непостижимым, хотя с момента кровавого столпотворения прошло уже более двух часов. Александру они, конечно, упустили. Но благодарили Бога, что с ними ничего не случилось. Сейчас они сидели в номере Фанни, пили светлое пиво и пытались прийти в себя.

— Не сходится, — повторила Фанни упрямо.

— Что ты имеешь в виду? — настороженно спросил Бьерн.

— Подумай, — попросила девушка. — Ты почти полжизни провел в России. Объясни мне, что это все означает?

— Слишком много впечатлений, — усмехнулся он. — Если бы это произошло в кино, я бы сказал: перебор у этого парня-сценариста с фантазией.

— Вот именно, — кивнула она. — Бронетранспортеры, разгоняющие митинг, это вообще ни в какие рамки не укладывается. Неужели они не могли справиться силами городской полиции?

— Милиции, — поправил ее Бьерн.

— Хорошо, милиции. Но я не видела на площади ни одного стража порядка. В России они занимаются другими проблемами?

— Да нет… — неуверенно пожал плечами молодой человек. — Они должны были там быть, безусловно. Но они, наверное, находились в другом месте. Вот и пришлось поэтому вызывать военных.

— Допустим, — согласилась Фанни. — Это хорошее объяснение для представителей власти. Они этим могут оправдаться перед демократической общественностью. Скажут, что у них не было выхода. Но вот что мне непонятно. Никакой достоверной информации о перевозке сюда из Европы ядерных отходов нет. Это я точно знаю, мне Марк говорил. В средствах массовой информации такие данные тем более не публиковались. Теперь я тебе хочу сказать одну вещь. Знаешь, почему сюда приехали представители нашей экологической ассоциации? Потому что пришло письмо от одного местного журналиста. У него какая-то смешная фамилия, только я забыла, потом можно будет у Марка уточнить. Это он написал о всяких нарушениях на химическом комбинате и ужасной экологической обстановке в регионе. Но в письме не было ни слова о ядерных отходах. А люди вышли с плакатами протеста против могильников.

— Сарафанное радио, — сказал Бьерн по-русски.

— Что-что?

— Одна бабушка сказала другой бабушке, — объяснил он. — Бабушка сказала племяннику. И пошло-поехало. Бабушки в сарафанах. Это такая русская национальная одежда. Поэтому — сарафанное радио. Вчера в город пришли экскаваторы. Этот факт народ связал со строительством могильников.

— И сразу вышел на площадь? — покачала головой Фанни. — Так не бывает, понимаешь? Для того чтобы человека довести до акции протеста, неприятная информация должна капать ему в мозги неоднократно. А если верить твоим словам, что русских вообще трудно вывести из себя, то должна быть какая-то очень веская причина. Приезд экскаваторов и слухи о ядерных отходах, передаваемые бабушками, — этого мало.

— Ты умница, — кивнул Бьерн. — Два часа назад здесь произошло страшное событие. Его кто-то организовал — такие вещи, действительно, не происходят спонтанно.