— Так… — протянул тот. — Мы стали жертвами электронной слежки, не так ли?

— Что, черт побери, вы там нашли? — громовым голосом спросил Карни, вернувшись с носа.

Диллон показал ему «жучок», лежащий на ладони.

— Он был прикреплен под приборной доской при помощи магнита. Нас держали под колпаком, старина, неудивительно, что им так легко удавалось следить за нами. Они, возможно, проделали бы то же самое и на «Капере», если бы нам вздумалось отправиться в море на нем.

— Но сегодня утром мы держались близко от берега.

— Совершенно верно, в противном случае они бы запутались.

Карни покачал головой.

— Знаете, мне придется что-нибудь сделать с этими людьми. — Повернувшись, он поднялся по трапу на ходовой мостик.

Вскоре погода испортилась, воду рябило от то и дело налетавших порывов ветра с дождем. Однако катеру это было уже нипочем, он пришвартовался у борта «Марии Бланко». Поднявшись по трапу, Серра и Альгаро увидели Сантьяго, который сидел под навесом на корме.

— У тебя довольный вид, — сказал он, обращаясь к Альгаро. — Что, снова пытался их убить?

— Надеюсь, что так и вышло. — Альгаро рассказал о событиях, происшедших сегодня утром.

Когда он окончил рассказ, Сантьяго покачал головой.

— Сомневаюсь, чтобы Диллон серьезно пострадал, этот Карни слишком хорошо знает свое дело. — Он вздохнул. — Мы попусту теряем время. Делать нечего, пока не вернется девушка. Мы возвращаемся в Сэмсон-кей, этим местом я и так уже сыт по горло. Сколько это займет, Серра?

— Два часа, сеньор, может, меньше. У Пилсбери-саунд разгулялась непогода, но думаю, что временно.

— Хорошо, тогда отправляемся прямо сейчас. Дай Прието знать о нашем прибытии. — Серра повернулся, чтобы идти, но Сантьяго добавил:

— Да, и кстати, позвони одному из наших друзей среди рыбаков в Крус-бей. Мне хочется, чтобы мне сообщили о прибытии девушки, как только она появится.

Шквал бушевал вовсю, гоня перед собой плотную стену проливного дождя, однако благодаря ему, как ни странно, на поверхности воды воцарилось спокойствие. Заглушив мотор, Карни спустился по трапу и присоединился к Фергюсону и Диллону, которые стояли в рубке.

— Лучше переждать. Шквал продлится недолго. — Он усмехнулся. — Как правило, я не беру с собой спиртное, но наш рейс носит строго неофициальный характер. — Открыв пластмассовый холодильник, он достал три банки пива.

— Принимается с благодарностью, — сказал Фергюсон и, открыв банку, сделал большой глоток. — Бог мой, как здорово!

— Иной раз только и спасаешься, что холодным, как лед, пивом, — заметил Карни. — Однажды во Вьетнаме подразделение, в котором я служил, угодило под сильнейший минометный обстрел. По сути, у меня до сих пор в обеих руках и ногах сидят осколки, правда, настолько маленькие, что не стоит и трудиться их вынимать. Я под дождем сидел на ящике и ел сандвич, в то время как военврач накладывал швы на рану. Морфия у него не было — кончился. Я был так счастлив, что остался жив, что ничего не почувствовал. А потом кто-то дал мне банку пива, теплого пива, заметьте.

— Но ты в жизни не пил ничего вкуснее, да? — спросил его Диллон.

— Да, но потом дым рассеялся, и я увидел парня, который сидел на земле, привалившись к дереву. Обе ноги у него были оторваны. — Карни покачал головой. — Боже, как я возненавидел эту войну. Отслужив в армии, я поехал в Джорджию, чтобы принять участие в демонстрации бывших морских пехотинцев.