— Добрый вечер, сеньор Сантьяго, — чопорно сказал Фергюсон. — Я давно ждал этой встречи. — Он еле заметно указал на Альгаро тростью из ротанга. — Так ли уж необходимо, чтобы это создание присутствовало при этом? Может, ему лучше сходить и покормить рыбку или еще кого-нибудь?

У Альгаро был такой вид, словно он, не сходя с места, хотел убить генерала, но Сантьяго расхохотался.

— Бедняжка Альгаро, боюсь, от этого пристрастия ему уже никуда не деться.

— Чертово отродье! — Диллон погрозил Альгаро пальцем. — Теперь иди и погрызи рыбью кость или еще что-нибудь и будешь молодцом.

Повернувшись к Альгаро, Сантьяго сказал ему что-то по-испански.

— Ты еще дождешься своей очереди, а пока иди и делай то, что я тебе сказал.

Альгаро вышел.

— Вот мы и пришли, — сказал Фергюсон. — Что дальше?

— Может быть, выпьем немного шампанского, поужинаем в приятной обстановке? — Сантьяго махнул рукой Прието, который, щелкнув пальцами, подозвал официанта и вручил ему охлажденную бутылку шампанского «Крюг» в ведерке со льдом. — Можно же вести себя так, как принято у воспитанных людей, не правда ли?

— А разве это и без того не ясно? — Диллон внимательно посмотрел на этикетку. — Восемьдесят третий год. Неплохо, сеньор Сантьяго.

— Вижу, вы знаток. — Официант наполнил бокалы, Сантьяго поднял свой. — За вас, бригадный генерал Фергюсон, за игровые площадки Итона и за то, чтобы «Группе четыре» всегда сопутствовал успех.

— Вы в самом деле хорошо информированы, — сказал бригадный генерал.

— А вы, капитан Карни, просто чудо, а не парень. Герой войны, капитан морского судна, ныряльщик, о котором при жизни слагают легенды. Неужели найдется человек, который смог бы при случае сыграть вас в кино?

— Полагаю, мне просто самому пришлось бы играть эту роль.

— А вы, мистер Диллон? Что я могу сказать человеку, чьим единственным конкурентом в области деятельности, которую он избрал, является Карлос?

— Значит, вы знаете о нас все, — сказал Фергюсон. — Это впечатляет. Наверное, вам позарез нужно то, что лежит внутри этой подводной лодки.

— Будем откровенны, бригадный генерал. Вам нужно то, что, судя по всему, по-прежнему находится в капитанской каюте, чемоданчик Бормана, где хранится личное распоряжение фюрера, «Голубая книга» и Виндзорский протокол.

Наступила пауза, потом Карни сказал:

— Интересно… Вы назвали его не Гитлером, вы произнесли слово «фюрер».

На лице Сантьяго застыло напряженное выражение.

— Это был великий человек, который представлял себе мир именно таким, каким он должен быть, а не таким, каким он в конце концов стал.

— В самом деле? — отозвался Фергюсон. — А я всегда считал, что, если принять во внимание евреев, цыган, русских и всех остальных людей, погибших во время войны, а их насчитывается около двадцати пяти миллионов человек, — одно это говорит о том, что правда была не на его стороне.

— И вы, и я стремимся к одному и тому же. Речь идет о содержимом чемоданчика. Вы не хотите, чтобы он попал не в те руки. Снова вспыхнет давний скандал, затрагивающий интересы огромного числа людей, — того же герцога Виндзорского, скажем, да и королевская семья снова окажется в самом центре бури. Средства массовой информации разгуляются вовсю. Как я уже сказал, мы с вами стремимся к одному и тому же. Я тоже не хочу, чтобы вся эта история выплыла наружу.

— Стало быть, дело живет.