На лице Джексона отразилось недоумение.

— Я что-то не то сказал?

Протянув руку, Боб Карни повернул ключ зажигания. Мотор умолк.

— Мисс Вэйл стала миссис Пэймер, вы в этом уверены? — снова спросил Фергюсон.

— Я же знал ее, не так ли? В конце войны она приехала сюда вместе с ребенком — малюткой Фрэнсисом. Наверное, это случилось в апреле 1945 года.

Воцарилось напряженное молчание.

— А в то время здесь жил еще кто-нибудь? — спросил Диллон.

— Да, немецкий джентльмен по фамилии Штрассер. Он появился тут как-то ночью. По-моему, какое-то рыбацкое судно высадило его на берегу неподалеку от Тортолы, но леди Пэймер ждала его…

— А сэр Джозеф?

— Он приехал из Англии в июне. А мистер Штрассер поехал дальше. После этого Пэймеры уехали отсюда и вернулись в Англию. Сэр Джозеф, бывало, еще возвращался сюда, но это было много лет назад, когда курорт еще только начал строиться.

— Малыш Фрэнсис, — продолжал Джексон, — вырос прелестным ребенком. Я не раз видел его. Ну, а теперь можно ехать, джентльмены?

— Конечно, — ответил Фергюсон.

Джексон тронул машину, Диллон достал сигарету. Никто не произнес ни единого слова, пока они не подъехали к центральному входу. Вынув бумажник, Фергюсон достал из него десятифунтовый банкнот и отдал Джексону.

— Большое спасибо.

— Это вам спасибо. Когда поедете обратно, джентльмены, я к вашим услугам.

Дойдя до первых ступенек лестницы, все трое замедлили шаг.

— Теперь понятно, почему Сантьяго так хорошо информирован, — сказал Диллон.

— Боже милостивый! — отозвался Фергюсон. — Министр кабинета ее величества, член одного из старейших семейств Англии.

— Многие из этих людей в тридцатые годы считали, что правда на стороне Гитлера, — сказал Диллон. — Все сходится, бригадный генерал, все сходится. А как же Картер?

— Британской секретной службе и так не повезло после того, как она приняла на работу старину Кима Филби, Берджесса, Маклина, каждый из которых работал на КГБ и, ни минуты не колеблясь, продавал наши секреты коммунистам. После них был также Блант, ходили слухи о том, что есть и пятый разведчик, и шестой. — Фергюсон вздохнул. — Хотя мне ровным счетом наплевать на Саймона Картера, должен сказать, что он, по-моему, патриот старой закалки и его честность вне подозрений.

На верхней ступеньке показался Карлос Прието.

— Бригадный генерал Фергюсон, как я рад вас видеть! Сеньор Сантьяго ждет вас в баре. Он только что приехал с «Марии Бланко». Бывая в наших краях, он предпочитает находиться на ее борту.

Бар в гостинице, как и следовало ожидать от подобного заведения, был битком набит богачами, настроенными без конца творить добро. Пожилых среди присутствующих было больше, чем молодых. Особенно это касалось мужчин, в основном американцев, которые, судя по всему, были уже близки к закату своей карьеры. В одежде преобладали белые смокинги и брюки из материи, представляющей имитацию твида шотландского производства, туго обтягивавшие выпуклые животы.

— Боже милостивый! — вырвалось у Диллона. — Никогда не видел столько мужчин, которые были бы так похожи на дирижеров оркестров, играющих на вечеринках в пору своего расцвета.

Фергюсон расхохотался. Сантьяго, сидевший в одной из кабинок рядом с баром, обернулся и посмотрел на вошедших. Склонившись над ним, стоял Альгаро. Встав, Сантьяго с важным видом протянул руку.

— Дорогой бригадный генерал Фергюсон, как я рад вас видеть.

— Добрый вечер, сеньор Сантьяго, — чопорно сказал Фергюсон.