— Какой ужас!

— Дело в том, что специальное подразделение не в восторге от всего этого. Судя по предварительному медицинскому заключению, складывается впечатление, что наезд на него был совершен дважды. Разумеется, могло быть и так, что водитель просто запаниковал, дал задний ход или сделал что-нибудь в этом роде. Хотя, с другой стороны, благодаря Лейну множество людей оказалось за решеткой. Наверное, у многих был на него зуб.

— Понятно. Значит, специальное подразделение начало расследование?

— Ну да. Ты же знаешь, в кого превращаются полицейские, стоит тронуть одного из них. Может, пообедаем вместе, Фрэнсис?

— Хорошо. Только давай сделаем это в парламенте. Я принимаю участие в дебатах, посвященных обсуждению кризисного положения в Хорватии.

— Годится. Встретимся на веранде в половине первого.

Пэймер повесил трубку. Рука дрожала. Он посмотрел на часы. Звонить Сантьяго сейчас бессмысленно, там сейчас четыре часа утра. Ничего, время терпит. Он резко отодвинул от себя тарелку с остатками еды и вдруг почувствовал тошноту. В горле запершило. Еще никогда в жизни ему не было так страшно.

Вдали, на востоке, вставало солнце, когда «Морской охотник» вошел в воды, окружающие Мыс грома. Карни посмотрел на эхолот.

— Здесь, — произнес он, увидев, как по черному экрану заплясали желтые ломаные линии. — Бросай якорь, — крикнул он Диллону. — А я пока постараюсь немного поводить катер здесь, чтобы ты смог зацепить якорь за дно на глубине двадцати метров.

На море было неспокойно, и катеру с мотором, работающим на малых оборотах, едва удавалось сохранять устойчивость. Диллон почувствовал, как якорь прочно засел в дне, и прокричал об этом Карни, стоявшему на ходовом мостике. Американец заглушил мотор.

Спустившись по трапу, Карни посмотрел на море за бортом.

— Здесь бурное течение. Его скорость составляет по меньшей мере три узла.

— Должен сказать, что вода на удивление прозрачна, — сказал Фергюсон. — Отсюда отчетливо виден риф.

— Это потому, что мы далеко отплыли от материка, — произнес Карни. — Значит, в воде очень мало твердых частиц. Знаете, что? У меня идея.

— Какая? — спросил Диллон.

Сбросив джинсы и майку, Карни остался в одних плавках.

— Коль скоро вода такая прозрачная, я буду водить хоровод. Иными словами, спущусь на глубину три метра или того меньше, проплыву наискосок и выясню, где кончается подводный утес. Если мне повезет и вода на глубине действительно такая прозрачная, какой кажется отсюда, может, и удастся увидеть подводную лодку.

Он застегнул молнию костюма для ныряния, а Диллон помог ему нацепить баллон с воздухом.

— Тебе нужен канат?

Карни покачал головой.

— Не думаю.

Он натянул маску, уселся на высокую поперечину, подождал, пока нахлынет высокая волна, и перевалился через борт спиной вперед. Вода была такой прозрачной, что какое-то время они видели, как он погружается все глубже и глубже.

— Зачем все это нужно? — спросил Фергюсон.

— Видите ли, пребывание на такой небольшой глубине позволяет избежать нежелательных последствий при дальнейшем погружении. К тому же таким образом можно сэкономить время, а ведь именно оно имеет решающее значение, бригадный генерал. Если мы будем расходовать его слишком расточительно, то попросту лишим себя возможности совершить еще одно погружение, может быть, на много часов.

Карни вынырнул в сотне метров от них и принялся махать им обеими руками. Достав старый бинокль, Фергюсон навел его на резкость.

— Он сигналит нам.

Издалека донесся еле слышный голос Карни.