— Зачем я здесь с тобой? — наконец выпалила я в досаде, что так и не поняла, с какой стати меня так спешно выставили из Огайо. — То есть мать объяснила, что мне надо уехать, потому что за мной охотится злой вампир, но никто не сказал кто.

Мы подходили к Эйфелевой башне. От нее захватывало дух, но все достопримечательности мира не могли помешать мне выяснить, что ждет меня в будущем.

Грегор кивнул на ближайшую скамью, и мы сели. После заката похолодало: он снял с себя плащ и накинул на меня.

Этот простой жест меня растрогал и опять смутил. По моим представлениям, так должен был поступать мужчина на любовном свидании. Кроме того, я остро ощущала, что Грегор сидит слишком близко. Я беспокоилась, не пахнет ли у меня изо рта и не застряло ли что-нибудь в зубах.

— Ты, Кэтрин, — начал он, — большая редкость. В мире много вампиров, много людей и гулей, но за всю историю известна только одна полукровка, и то это было сотни лет назад. Многие хотели бы воспользоваться твоей уникальностью. В особенности один мужчина.

— Кто? — выдохнула я, почувствовав себя очень одинокой. Значит, таких, как я, больше нет… — И зачем?

— Его зовут Кости. — Грегор с презрением выплюнул это имя. — Он заставит тебя стать убийцей, такой же, как он сам. Превратит тебя в шлюху, чтобы заманивать жертв. Убьет твоих родных, чтобы тебе не на кого было опереться, кроме него. А тебе понадобятся опора и защита, Кэтрин. После тех жестокостей, на которые он тебя толкнет, тебе всю жизнь придется убегать от опасности.

— Нет! — Это был крик протеста против предсказанной судьбы.

Услышав, что мне предстоит стать чудовищем, погубившим собственную семью, я бросилась бы бежать, если бы Грегор не обнял меня за плечи, удержав на месте.

— Вот почему я пришел, ma chérie. Здесь он тебя не найдет. Вскоре я привяжу тебя к себе, и тогда никто не сумеет тебя отнять. Если ты будешь меня слушаться, тебе никогда не придется вести такое существование.

— Мои родные? Мать? Они в безопасности? — Меня трясло от мысли об их смерти.

— Пока ты здесь со мной, они в безопасности.

Он говорил с такой уверенностью… «Вот почему мама меня сюда отослала, — тупо подумала я. — Если бы я не уехала, они бы все погибли».

Он погладил меня по щеке:

— Только ты должна меня слушаться, oui? Иначе я не смогу тебя защитить.

— Ладно, — выдохнула я. — Сделаю все, что ты скажешь.

— Хорошо. — Зеленый свет в его глазах погас, улыбка выражала облегчение. — Это к лучшему. Теперь иди ко мне.

Он раскинул руки, но я заколебалась. Он хочет обниматься?

— Мм, — промычала я. — Что…

— Уже отступаешь? — прищурился он.

— Нет-нет!

Я обхватила его руками, сердце у меня стучало. Я не привыкла к таким жестам.

— Так-то лучше. — Это было почти рычание. Грегор все сжимал объятия, пока я не вспыхнула. — Теперь вернемся домой. Ты, должно быть, устала.

— Ну, — начала я, — немножко… а?

Мы взмыли вверх. Мой испуганный вскрик перешел в изумленное аханье, когда я взглянула вниз. Ого! Неудивительно, что Париж называют Городом света.

Грегор скользил со мной над крышами домов так высоко, чтобы снизу нас было не видно. Ветер, свистевший в ушах, изливавшаяся от него сила и открывавшиеся внизу виды сливались в неописуемое ощущение. Сердце у меня не стучало — грохотало.