— Ей больше четырехсот лет, сделана по образцу ложа Одиссея столяром, который умел выращивать деревья так, что они изгибались и переплетались по его желанию, — отозвался на мое безмолвное изумление Грегор. — Великолепно, non?

— Да…

Я оторвала прикипевший взгляд от кровати и перевела на него. Он сидел за рабочим столом перед компьютером. Свернул окно и откинулся назад, скрестив руки на груди. В ожидании.

— Я хотела извиниться за тот вечер, — начала я. — Я тебя так оттолкнула, но я думала, что это глупо, потому что ты никак не мог мною заинтересоваться. Поэтому, когда ты меня поцеловал, когда сказал… ну, сам знаешь что, меня так тряхнуло, и я подумала… я не поверила в такое счастье.

Мысленно продумывая оправдательную речь, я решила, что лучше мне признаться в своем безумии, как бы стыдно ни было. К тому же это было правдой. Я не понимала, зачем Грегору я, когда вокруг тонны хорошеньких, роскошных женщин, которые счастливы были бы его заполучить. Если бы не его темперамент, я считала бы его идеалом.

— Подойди ближе.

Я облегченно выдохнула: он, судя по голосу, уже не сердился. Подошла и остановилась за шаг от него.

— Ближе.

Пока он мягко тянул это слово, глаза его изменились. Серый цвет заливал изумрудный огонь.

Я положила руки ему на плечи, задрожала. Он расставил колени, я встала между ними.

— Поцелуй меня.

Мне было не по себе, но и отказаться страшно. Я прижала свои губы к нему, не зная, так ли надо.

Его рот открылся, руки ожили. Они прижимали меня, пока его язык пробивался за мои сомкнутые губы. Внезапно я оказалась лежащей на нем, кресло откатилось назад, а Грегор целовал меня так, словно искал клад у меня во рту.

Его поцелуй был мне приятен, хоть и казался слишком властным. А вот когда он приподнял меня одной сильной рукой и распластал на матрасе, я протестующе замычала.

— Грегор, подожди, — выдохнула я, когда его губы передвинулись мне на горло.

Холодный воздух коснулся моих бедер, когда платье задралось кверху.

Ой! Я собиралась извиниться и помириться — может, даже поцеловаться, — но это в мои намерения не входило.

— Что ты сказала? — гневно вскинулся он, перестав тянуть молнию моего платья.

Я вздрогнула при виде показавшихся у него изо рта клыков. До сих пор я только раз видела его клыки: на крыльце дедушкиного дома, когда он при первом знакомстве доказывал, что он вампир. Клыки меня напугали, но одновременно подсказали одну мысль.

— Укуси меня, — не раздумывая выпалила я. Сердце испуганно застучало, но я готова была ухватиться за любую альтернативу, лишь бы он не набросился на меня с жестокими упреками. — Выпей моей крови.

Грегор уставился на меня и улыбнулся:

— Oui. Сегодня кровь твоего тела, а завтра кровь твоей невинности.

О Господи! Что я наделала! Грегор привстал, притянул меня к себе. Рукой откинул мне волосы, оттянул воротничок платья. Все во мне сжалось. Очень страшно будет?

— Ты боишься, — пробормотал он. Его язык прошелся по моей шее и заставил меня отпрянуть. Его объятия превратились в стальную хватку. — Тем слаще будет.

Я хотела что-то сказать, но смогла только вскрикнуть. Клыки пронзили кожу, и я буквально почувствовала, как брызнула из нее кровь. Грегор потянул в себя, и меня пронизала боль, но ее смыл распространившийся по телу жар. Он потянул сильнее, усиливая мое оцепенение, и я отдалась поджидавшей меня темноте.

15

— Ты проснулась.

Я открыла глаза и увидела склонившуюся надо мной Каннель. Она выпрямилась, указала на стоящий рядом поднос:

— Вот.