— Вот. Еда и железосодержащие таблетки. Тебе это нужно. У тебя всего несколько часов до заката.

— Что?

Я мигом села. Словно меня стрекалом ткнули. Голова закружилась. Каннель смотрела без сочувствия:

— Он много из тебя выпил. — И она добавила что-то по-французски.

Хоть я и мало знала, но разобрала слова: «тощая» и «коза».

— Что такое, Каннель? — Я тоже была не в настроении. — Вам не кажется невежливым оскорблять человека на языке, на котором он даже ответить не может?

Она небрежно, расплескав чай, поставила поднос на постель.

— Я сказала, что не понимаю, зачем он так много отъел от худющей козы, — без обиняков пояснила она. — А теперь лучше ешь. Грегор будет недоволен, если ты под ним ничего не сможешь, кроме как кровь пролить.

Я отвернулась, охваченная страхом, не зная, как сумею вывернуться. Грегор был не из тех, кто легко смиряется с «я передумала».

Значит, остается второе: пройти через это. Может, оно и к лучшему: Грегор не будет злиться, меня не отошлют домой, а если верить ему, насчет беременности и инфекций мне опасаться нечего. Правда, я предпочла бы отложить — надолго отложить этот шаг, но, как видно, мое время вышло.

— Каннель… — Я понизила голос и жестом подозвала ее к себе. Она приблизилась, иронически глядя на меня. — Я подумала, ты не расскажешь мне, чего ждать?

Больше мне некого было спросить. Не звонить же с этим вопросом матери? Это вряд ли. Подружек у меня никогда не было, а все, что я подслушала из разговоров в школе, теперь не годилось. Конечно, я знала, что куда. Но подробности секса с вампиром? Понятия не имела.

— Чего ждать? — повторила она. Я приложила палец к губам, чтобы она говорила потише, но она и не подумала понизить голос. — Жди, что тебя вы…бут, простушка ты маленькая.

Несмотря на захлестнувшее меня смущение, я кое-что поняла.

— Грегор говорил, ты с ним уже шестьдесят лет. Говорил, что давал тебе свою кровь, чтобы сохранить молодость, но ты ждешь большого превращения, да? Ты хочешь быть вампиром и ненавидишь меня за то, что мне стоит попросить, и он меня превратит. А тебе он этого не предлагал.

Ее небесно-голубые глаза сощурились. Она склонилась ко мне с мерзкой улыбочкой на губах.

— Хочешь знать, чего ждать в первый раз? — теперь она говорила тихо, почти неслышно. — Много боли. Bon appétit.

Она вышла. Я, совершенно не чувствуя голода, взглянула на поднос с едой и оттолкнула его подальше.

Стук раздался два часа спустя. Не в дверь спальни, где я следила за часовой стрелкой, как заключенный, ожидающий исполнения приговора, а в парадную дверь дома.

Грегор открыл, а я подсматривала сверху. У нас не бывало гостей. Увидев сразу шестерых вошедших, я выскочила на площадку. Все говорили по-французски, так быстро, что я ничего не разбирала.

— Merde! — выбранился Грегор и выпалил еще несколько слов, похожих на проклятия. — Этой ночью? Если он задумал меня обокрасть, он меня сильно недооценил. Кэтрин! Спускайся сейчас же!

Я повиновалась, гадая, что меня ждет за подслушивание. К моему облегчению, Грегор, как видно, об этом и не думал. Открыв шкаф, он подал мне пальто:

— Одевайся, мы уходим.

— Сейчас? — удивилась я, в глубине души радуясь неожиданной отсрочке. — Что случилось?

— Расскажу по дороге, — ответил он, схватив меня за локоть и потянув к двери. — Некогда.

Еще двое вампиров ждали, стоя спинами к черному «мерседесу». Едва мы сели, машина рванула с места.