|
Поэтому и думал бы я так распорядиться — к Покрову, а может, и раньше, все работы будут кончены; отпустивши работных людей, надо будет счета очистить. Долги окажутся, расплатиться, с должников деньги получить, рыбные промыслы на Низу и лесные дачи на Унже продать, а не то отдать в кортому — охотники найдутся. А сделавши все это, жить на капитал, положивши его в ломбард, не то держать в сериях. Чтобы устроить все это, я бы пожил здесь до Покрова, а пожалуй, немножко и подольше. Что вы на это скажете, Авдотья Марковна? — Не знаю, что и сказать вам, Патап Максимыч,— утопая в слезах, ответила Дуня.— Ничего я не знаю, ничего не понимаю. Делайте как угодно, как вам господь бог на мысли положит. — Хорошо—с. Постараемся услужить,— молвил Патап Максимыч.—Теперь люди нужнее всего: Корнея да Василья Фадеева я рассчитал: минуты невозможно было терпеть — отъявленные мошенники! Понять не могу, как столько времени терпел их Марко Данилыч! Одного человека я нашел, сегодня ж к нему напишу, и дён этак через пяток либо через неделю он будет здесь. А другого надо приискивать, а этого скоро не сделаешь. Я, Груня, полагаю Никифора сюда прислать. Аграфена Петровна в недоуменье покачала головой. — Что головой—то мотаешь,— досадливо сказал Патап Максимыч.— Разве не знаешь, что теперь он совсем не тот, каким прежде был?.. Отвечаю за него, как за самого себя,— вот тебе и весь мой сказ. Не беспокойтесь, Авдотья Марковна, останетесь довольны. Он у вас был бы при доме, и на Унжу его можно бы было послать приискивать лесных покупателей. Вечером Дуня легла в своей комнате, там же приготовили постель и Аграфене Петровне. Хоть обе были утомлены от дороги, но сон ни к той, ни к другой что—то не приходил. — Что лекарь—то вечером сказал тебе? — спросила Аграфена Петровна у Дуни. — Что сказал! Нехорошо он сказал,— отвечала Дуня...— сначала, как и Патап Максимыч, советовал дела устроить, а потом сказал, что надо мне быть на все готовой, что тятеньке недолго жить. И зарыдала. — А что еще говорил? — спросила Аграфена Петровна, когда Дуня успокоилась. — Что еще говорил! Не в свое дело мешаться вздумал... Глупости! — вскликнула с досадой Дуня. — Да что такое? Что он сказал? — настоятельно спрашивала Аграфена Петровна. — Говорил, что, ежели не станет тятеньки,— трудное для меня будет время. Замуж выходить скорей советовал,— немного смущаясь, ответила Дуня. — А что ж? Ведь он правду сказал,— молвила Аграфена Петровна.— В самом деле, надо об этом подумать. Аль луповицкие бредни у тебя все еще в голове? — И думать о них забыла,— сказала Дуня.—— Но зря за первого встречного замуж не пойдешь. — Конечно,— согласилась Аграфена Петровна.— Не на улице искать суженого. А все—таки ищи, да не будь чересчур спесива да разборчива. В самом деле, надо тебе об этом хорошенько подумать... Есть ли кто на примете? — Нет,— робко и чуть слышно промолвила Дуня, и румянец вдруг покрыл лицо ее. — А что было да прошло, про то совсем, видно, позабыла? — с хитрой улыбкой спросила Аграфена Петровна. |
