|
Но Лизавета Зиновьевна, что постарше своей сестрицы была и много поопытнее, кое—что сразу приметила,— не скрылось от взоров ее ничего. С теплым, добрым участьем смотрела она то на таявшего в безмолвье Самоквасова, то на рдевшую от его взглядов Авдотью Марковну. Тихая, ясная, хоть и грустная несколько улыбка скользила по пурпурным устам старшей Дорониной. "Так вот отчего он целое утро у нас про нее одну говорил". Так думала Лизавета Зиновьевна, глядя на Дуню кроткими своими очами. — А что, Марко Данилыч? Как у вас, примерно сказать, будет насчет тюленьего жиру? — спрашивал между тем Зиновий Алексеич у приятеля, принимая поднесенный ему стакан редкостного лянсина фу—чу—фу. — А тебе что? — усмехнулся Марко Данилыч.— Закупать не хочешь ли?.. Не советую — дело по нонешним временам бросовое. — Стану я на новы дела метаться!..— степенно вскликнул Доронин.— И заведенными остаемся, славе богу, довольны. — Так что ж тебе за дело до тюленя? — пристально посмотрев на приятеля, спросил Марко Данилыч. — Человек у меня есть. Для него спрашиваю,— ответил Доронин, смотря на что—то в окошко. — Что за человечек такой? — прищуря глаза, спросил Смолокуров. — Человек хороший,— молвил Зиновий Алексеич.— На Низу у него многонько—таки этого тюленьего жиру. И рыбий есть — топил из бешенки... Да делишки—то у него маленько теперь позамялись — до сей поры не весь еще товар на баржи погружен. Разве, разве к рождеству богородицы прибудет сюда. Не очень бы, казалось, занятен был девицам разговор про тюлений жир, но две из них смутились: Дуня оттого, что нечаянно взглядами с Самоквасовым встретилась, Лизавета Зиновьевна — кто ее знает с чего. Сидела она, наклонившись над прошивками Дуниной работы, и вдруг во весь стан выпрямилась. Широко раскрытыми голубыми глазами с незаметной для других мольбой посмотрела она на отца. — Не след бы мне про тюлений—от жир тебе рассказывать,— сказал Марко Данилыч,— у самого этого треклятого товару целая баржа на Гребновской стоит. Да уж так и быть, ради милого дружка и сережка из ушка. Желаешь знать напрямик, по правде, то есть по чистой совести?.. Так вот что скажу: от тюленя, чтоб ему дохнуть! прибытки не прытки. Самое распоследнее дело... Плюнуть на него не стоит — вот оно что. Лизавета Зиновьевна вдруг схватила из рук сестры зонтик и стала то открывать, то закрывать его. Чуть—чуть покачал головой Зиновий Алексеич н крякнув с досады, крикнул жене в соседнюю комнату: — Татьяна Андревна! А Татьяна Андревна! Подь—ка сюда на словечко. Медленно встала со стула Татьяна Андревна, к дверям подошла, стала в них и пытливыми глазами посмотрела на мужа. — Слышь, что Марк—от Данилыч сказал? — молвил Доронин.— Тюлень—от, слышь, плевка ноне не стоит... Вот оно что!.. На миг, на один только миг, сверкнули искры в очах Татьяны Андревны и дрогнули губы. Пригорюнилась она и тихим, чуть слышным голосом покорно промолвила: — Власть господня! — И затем тихою поступью пошла к Дарье Сергевне, остановившейся на какой—то кулебяке с рыбой и гречневой кашей. |
