|
Немного пришлось отдыха на его долю. Еще к ранним обедням не начинали благовеста, как, наспех одевшись, чуть не бегом побежал он к Доронину. Зиновий Алексеич один еще был на ногах. Когда вошел к нему Марко Данилыч, он только что хотел усесться за столик, где уж кипел самовар. — А я к тебе спозаранок, ни свет ни заря,— говорил Смолокуров, здороваясь с Зиновьем Алексеичем. — Просим милости,— радушно ответил Доронин.— Дорогим гостям завсегда рады: рано ли, поздно ли, и в полночь, и заполночь... Чайку чашечку! — От чаю, от сахару отказу у меня не бывает,— молвил Марко Данилыч,— я ж и не пил еще — оно будет и кстати. Так вот как мы!.. Встал, умылся, богу помолился, да и в гости. Вот как мы ноне, Зиновий Алексеич. — Что ж? Дело доброе. Пока мои не встали, покалякаем на досуге,— сказал Доронин. — И то ведь я пришел покалякать с тобой,— ответил Марко Данилыч, принимаясь за налитую чашку.— Скажи ты мне, Зиновий Алексеич, по самой сущей, по истинной правде, вот как перед богом... Что это у тебя вечор так гребтело, когда мы с тобой насчет этого Меркулова толковали. — Паренек—от, говорю тебе, хороший... Жалко... По человечеству жалко! — как бы нехотя отвечал Зиновий Алексеич. — Только—то?..— слегка прищурясь и зорко поглядев на приятеля, протяжно и с лукавой усмешкой проговорил Марко Данилыч.— А я думал, что у тебя с ним какие дела зачинаются. — Какие дела?.. Ни с ним, ни с родителем его дел у меня никаких не бывало,— маленько, чуть—чуть смутившись, ответил Доронин.— По человечеству, говорю, жалко. А то чего ж еще? Парень он добрый, хороший — воды не замутит, ровно красная девица. — А я полагал, что ты затеваешь с ним дело какое? — прихлебывая чай, протяжно проговорил Марко Данилыч. Пуще прежнего замялся Доронин. Хотел что—то сказать, но придержался, не вымолвил. — Никаких теперь у меня делов с Никитой Федорычем нет...— твердо и решительно сказал он.— Ничего у нас с ним не затеяно. А что впереди будет, как про то знать?.. Сам понимаешь, что торговому человеку вперед нельзя загадывать. Как знать, с кем в каком деле будешь?.. — Так...— протянул Марко Данилыч.— А я вечор с нашими рыбниками в трактире сидел. Чуть не до полночи прокалякали... Про меркуловские дела тоже говорили... Получил кой—какие вести... Кажись бы, полезные для Меркулова... Просиял Зиновий Алексеич. — Все в один голос его жалеют... Ведь он не женат еще? — вдруг спросил Марко Данилыч. — Холостой,— ответил Доронин. Зорко глядя на приятеля, думает сам про себя Смолокуров: "Врешь, не обманешь, Лизавету за него ладишь. Насквозь вижу тебя... Недаром вечор она, ровно береста на огне, корчилась, как речь зашла про Меркулова". — Хозяйку бы ему добрую, говорят наши рыбники,— молвил, глядя в сторону, Марко Данилыч.— Да тестя бы разумного, чтобы было кому научить молодого вьюношу, да чтобы он не давал ему всего капитала в тюленя садить... Налей—ка чашечку еще, Зиновий Алексеич. |
