|
Поспешно налил чашку Доронин и подал ее Марку Данилычу. — Ноне на ярманке эвта кантонка, прах ее побери, куда как шибко пошла...— небрежно закинул иную речь Марко Данилыч.— Звания чаю нет, просто—напросто наша сенная труха, а поди—ка ты, как пошла... Дешева — потому... Пробовал ли ты, Зиновий Алексеич, эту кантонку? — Доводилось,— ответил Доронин. — Брандахлыст,— решил Марко Данилыч. — Почти одно, что наша копорка (Копорка, Иван—чай — растение Epilobium angustifolium. Его собирали, сушили, преимущественно в Петербургской губернии, и мешали с кяхтинским чаем. Такая подделка строго преследовалась.),— заметил Доронин. — За копорку—то по головке не гладят, в тюрьму даже сажают, а на кантонку пошлины сбавили. Вот тут поди и суди!..— молвил Марко Данилыч. — Соображения! — Вестимо, соображения! — согласился Марко Данилыч.— А много ль капиталу Меркулов в тюленя—то усадил? — Много,— покачав головой, ответил Доронин. — Однако как? — Тысяч до шестидесяти. — Не пустячные деньги! — покачал головою и Марко Данилыч.— Да неужто у него только шестьдесят тысяч и было? — спросил он после короткого молчанья.— Отец—от ведь у него в хорошем капитале был... — Еще столько же наберется, может, и побольше,— сказал Зиновий Алексеич.— К слову ведь только говорится, что весь капитал засадил. Всего—то не засаживал... Как же это возможно? — А много ль пудов?.. тюленя—то?..— спросил Смолокуров, как бы от нечего говорить. — Пятьдесят ли, пятьдесят ли пять тысяч, наверно сказать не могу,— ответил Зиновий Алексеич. — А сюда не ближе сентября будет? — Сказывал он, что прежде рождества богородицы никакими способами ему не управиться,— молвил Доронин. — Нешто пишет? — спросил Смолокуров. — Незадолго до нашего отъезда был он в Вольском, три дня у меня выгостил,— сказал Доронин.— Ну, и кучился тогда, не подыщу ль ему на ярманке покупателя, а ежель приищу, запродал бы товар—от... Теперь пишет, спрашивает, не нашел ли покупщика... А где мне сыскать?.. Мое дело по рыбной части слепое, а ты еще вот заверяешь, что тюлень—от и вовсе без продажи останется. — Ежели у него теперича пятьдесят тысяч пудов на шестьдесят тысяч рублей, значит, пуд—от по рублю с двумя гривнами обойдется,— рассчитывал Марко Данилыч. — Должно быть, что так,— подтвердил Зиновий Алексеич. — А он тебе только на словах говорил, чтоб до его приезда тюленя запродать? — Доверенность на всякий случай дал. Доверенность у меня есть,— отвечал Доронин. — Так!..— протянул Марко Данилыч.— Прямь — и доверенность дал... Что ж, искал ты покупателей—то?— спросил он потом, немножко помолчавши. |
