– Здесь находятся души тех, кто злоупотреблял служебным положением, – пояснил Сатана. – В свое время они занимали ответственные посты в промышленности, в строительных компаниях и так далее. Вместо того чтобы заботиться об удобстве потребителей, они использовали своих клиентов, отказываясь от модернизации, даже зная, что в итоге страдают люди. Теперь они искупают грехи, трудясь в тех самых примитивных условиях, которые навязывали другим.

Зейн внимательно изучил работающих. В его квартире на Земле – он тогда еще не был Смертью – зимой иногда стоял жуткий холод. Зейн подозревал, что хозяин квартиры получал немалую выгоду, экономя на топливе. Теперь он мог оценить, как разумно Сатана все устроил.

– Как же они искупают грехи? Нужно накидывать точное количество тонн угля, так, что ли? Сколько это продолжается, и что происходит с тем, кто уже расплатился с долгами?

– Великолепный вопрос! – Сатана весь засиял в невероятном оживлении. – Епитимья накладывается строго индивидуально. Грубо говоря, каждая душа должна испить до конца все то страдание, что причинила кому‑либо в течение жизни – до тех пор она трудится. Это требует времени. Само собой, есть и неисправимые души. Учитывается ведь не только работа, но и позиция, точка зрения. Душа должна искренне раскаяться в содеянном зле. Любая душа со временем может очиститься и стать готовой к отправлению на Небеса.

– Значит, души не вечно пребывают в Аду? – Зейн очень удивился.

– Нет, конечно! – снова рассыпался смехом Сатана. – Ад – всего лишь организация, своего рода исправительная колония для тех душ, что слишком черны для Чистилища. Злобу или безразличие невозможно вылечить мягкостью. А здесь у нас есть специальные механизмы, способные выпрямить самые искореженные души. Уверяю вас, со временем любая душа готова отправиться на Небеса – она становится достаточно добра. Я профессионал и не выпущу никого до времени! – Лицо Сатаны при этом имело дьявольски благородный вид.

А ведь его считают падшим ангелом, подумалось Зейну. Возможно, что‑то ангельское в нем осталось.

– А как насчет ошибок в канцелярии? Возможны ведь невольные промашки.

– О нет, только не под моим началом. Даю абсолютную гарантию: ни одна неправедная душа отсюда не выйдет.

Все это время Молли где‑то лазила. Теперь она вернулась к Зейну.

– Из здешних я никого не знаю. Пошли, заглянем к ирландцам.

Но Сатана уже повел их в другие края. Он распахнул дверь, и перед посетителями открылась сумрачная и туманная местность, где было полно людей в лохмотьях. Мужчины, женщины, дети всех рас и народов бродили по бесплодной равнине.

– Расточители, – объяснил Сатана. – Выбрасывали хорошую пищу, зная, что в мире полно голодных. Теперь голодают сами. Те, что проматывали деньги, теперь владеют лишь тем, что находят на улице – что выбросили другие. Те, что портили одежду ради легкомысленной моды, теперь ценят свои обноски куда больше, чем все свои прежние дорогостоящие одеяния. Все, что они промотали в жизни, им надлежит сейчас сберечь. А запасы у них тут более чем скудные.

Картина произвела на Зейна сильное впечатление. Когда‑то, вспомнилось ему, в общественном туалете – не магическом, он не доверял магической санитарии, как некоторые не доверяют модным теперь куклам вуду – он подошел к ящику с туалетной бумагой и буквально взвыл от боли в заднем проходе, глядя, как незнакомый человек впереди сгреб последние три листика и выбросил их, не использовав. Зейн так и вскипел, глядя на бездушного расточителя, однако промолчал: человек был крупного телосложения и агрессивно настроен. Теперь же Зейн испытал словно бы мстительную радость

– их действительно надо так наказывать.