– Возможно, ты солгал так, что из‑за твоих слов случилось ужасное несчастье или умер человек? Должен же быть какой‑нибудь большой грех на твоей совести! Иначе меня бы не вызвали.

Мальчик задумался.

– Иногда мне хотелось кое‑что сделать, хотя ни разу не представилась возможность. Нет, кажется, я чист перед Богом. Мне очень жаль, но честное слово, ничего в голову не приходит.

Что‑то тут не так. Зейн достал талисманы, с помощью которых проверял души.

– Больно не будет.

– Так всегда говорят медсестры, когда готовятся сделать укол.

– Нет, правда. Я просто подсчитаю количество зла в тебе.

Желтоватый камень засиял как миниатюрное солнце, а коричневый чуть почернел.

– В тебе девяносто процентов добра, – удивленно произнес Зейн.

– Я ведь говорил вам, что ничего особого не сотворил.

– Но ведь я прихожу только к тем, кто не может отправиться в Рай или Ад. Должно быть, произошла ошибка.

– Значит, я не умру?

Зейн вздохнул:

– Не хочу вселять в тебя напрасные надежды. Думаю, тебе суждено сегодня умереть в полном одиночестве, но где‑то в нашей системе произошла путаница, и вызвали меня. В Чистилище не хватает квалифицированных работников, так что иногда случаются ошибки. Прости, что напрасно побеспокоил. Тебе не нужно было знать, что случится… до самого конца.

– Нет, нет! Хотя меня накачали всякой дрянью, мне все равно одиноко. Я рад, что вы пришли. А можно прокатиться на вашем замечательном коне?

Зейн улыбнулся:

– Да, конечно, Тэд.

– Что ж, тогда я, пожалуй, готов…

Зейн нажал на кнопку.

Через пятнадцать секунд у мальчика отказало сердце. Зейн извлек душу так быстро, что Тэд не почувствовал ни страха, ни боли.

Снаружи ждал Морт. Он каким‑то непостижимым образом понял, что должен стать конем. Зейн взобрался на него, и жеребец поскакал по небу.

Окруженный сиянием звезд, Зейн отпустил душу, и она сразу полетела на Небеса. Конь спустился вниз: Танатоса ждал новый клиент.

– Прощай, Тэд, – прошептал Зейн. – Там ты забудешь об одиночестве и боли!

Он поработал с собранными душами, передал в Чистилище те, которые сам не смог отправить по назначению. Потом отправился к себе, чтобы перекусить и немного поспать. Его пожелания выполнили: звонок теперь исполнял приятную мелодию из классического репертуара, а по комнатам разносился аромат лилий. В конце концов, хоть Зейн и приносит смерть, сам‑то он живой человек и должен чувствовать себя уютно в собственном жилище!

Он вновь и вновь вспоминал Тэда. «Правильно ли я поступил, потратив столько времени, вместо того чтобы обслуживать клиентов? Может быть, не следовало говорить ему правду? Стал ли этот случай еще одной промашкой, которую изложат в своей коронной манере въедливые ведущие „Новостей“? Сочтут ли мое поведение в тот день грехом или нет?» Он не стал включать телевизор, чтобы не потерять окончательно веру в себя.

Прислуга внешне ничем не отличалась от обычных людей, однако Зейн сознавал, что единственный живой человек здесь он. То ли специфика работы позволяла ему общаться с мертвецами, то ли они зачарованы так, чтобы выглядеть существами из плоти и крови… Как бы то ни было, когда он пожимал руку слуги, она казалась теплой. Но все‑таки Зейн чувствовал себя чужим и одиноким в Чистилище.

Он вспомнил о дочери мага. Луне. Они ведь договорились о свидании. А ее отец, даже обретя металлическую оболочку вместо тела, чтобы выполнить непосильную задачу, от которой зависела его судьба, не преминул еще раз напомнить о ней, чем немало заинтриговал Зейна. По мере того как блекло в его сознании воспоминание о мимолетном знакомстве с Анжеликой, идеальной спутницей, которую он уступил за бесполезный камень богатства, Луна все больше привлекала его.