– Фернандо, сэр, рядовой Патриотической армии Никвалдемии, несу патрульную службу с целью обнаружения Седьмой коммунистической группировки.

Зейн теперь вспомнил: Никвалдемия – банановая республика, куда вот уже несколько лет проникали партизанские отряды и где коммунисты пытались свергнуть не пользующийся популярностью диктаторский режим. Естественно, здесь умирают тысячи. Отдельные случаи потребуют личного внимания Смерти.

Оставалось всего тридцать секунд.

– Продолжай в том же духе, Фернандо, – велел Зейн и направил Морта к месту смерти клиента.

Через минуту он оказался на красивой поляне посреди джунглей. Тут же загремели выстрелы. От плаща отскочила пуля. Рядом раздался сдавленный вопль, никвалдемийский солдат зашатался и рухнул на землю. Бедолаге снесло полголовы, но это не клиент, сам совершит переход в загробный мир.

Тут на поляну ворвались другие солдаты правительственных войск, горя желанием уничтожить снайпера. Земля внезапно разверзлась, и трое с воплями упали в яму. Поверхность выглядела нетронутой – ловушку прикрывало оптическое заклинание. Иллюзия не могла сравниться с мощной созидающей магией, но способна нести смерть не хуже ее. Благодаря своей зачарованной одежде всадник на коне бледном не боялся угодить под выстрел.

Его клиент, похоже, находился в яме. Зейн спешился и осторожно шагнул вперед, следуя указанию стрелки. Таймер отсчитывал последние секунды.

Зейн подобрался к самому краю, присел на корточки, потом сел на землю, свесив ноги в невидимую дыру, подался вперед. Теперь он мог видеть, что происходит в яме. Малоприятная картина. На дне – дюжина заостренных деревянных кольев. Солдаты напоролись на них. Двое уже отмучились, третий

– его клиент – умирал.

Зейн осторожно полез по крутой стенке. Спуск занял всего несколько секунд, но даже это было долго! Несчастный страшно мучился. Во время падения солдат перевернулся, и кол вошел ему в спину, так что острый конец торчал из живота. Голова и ноги достигали земли. Дерево так плотно вошло в плоть, что крови почти не было.

Зейна едва не вывернуло наизнанку, но он заставил себя сдержаться и нетвердой походкой направился к солдату. Торопливо извлек душу, избавив от страданий, и прислонился к стенке ямы, глубоко и часто дыша – его била дрожь.

– Тебе, я вижу, это внове? – спросил кто‑то рядом.

Зейн обернулся, все еще испытывая головокружение и тошноту. Между кольями возвышался великан – само воплощение мужественности. На нем были блестящие доспехи, короткая кольчуга и украшенный орнаментом золотистый шлем. Ожившая статуя греческого бога войны… Ну конечно!

– Марс! – воскликнул Зейн.

– Смерть! – язвительно сказал тот в ответ.

– Я не знал…

– Что я существую? – Марс величественно махнул рукой. – Кому же еще, по‑твоему, руководить этой потасовкой?

– Да, верно, больше некому. Просто мне в голову не пришло…

– Я хотел познакомиться с тобой, – объявил великан. – В конце концов, нам не раз еще придется работать бок о бок.

– Да, – невольно поморщившись, кивнул Зейн. – Я новичок. С обычными клиентами уже все наладилось, а вот подобные эпизоды…

– Прекрасный эпизод, – сказал Марс. – Небольшой, но напряженный. Лучшее, что может произойти между настоящими сражениями.

– Тебе нравится твоя работа? – спросил Зейн, с трудом скрывая отвращение. – Чего можно достигнуть драками и кровопролитием?

– Я рад, что ты задал этот вопрос, – возбужденно произнес Марс, и внезапно Зейн пожалел о своих словах. Фальшивые в своей выспренности пассажи, скрывающие желание оправдать себя, способен вытерпеть лишь тот, кто их произносит.