Михаил начал нарезать круги по спирали, с каждым витком расширяя радиус поиска. Сорок минут — вот, сколько у него ушло, прежде чем он увидел сквозь деревья потусторонний свет. Дух оказался не белым, он был серебристым. Даже странно, что Михаил не разглядел его раньше, поскольку тот был довольно ярким. Больше всего он напоминал змея или червя, длиной в пару метров. Всё его туловище было покрыто сотнями тоненьких ножек, на которых он передвигался сантиметрах в двадцати над землей. Не сказать, что шустро, но метр в полминуты делал. И самое хорошее было то, что дух двигался прямо на боярина, он находился метрах в семидесяти. Правда, если серебристый будет ползти с такой же скорость, то Михаил состариться успеет, пока дух доберётся до ловушки.

Но делать нечего, лучше ждать, чем спугнуть, все духи удирают проворно, чем этот хуже? Скинув ранец, боярин достал пластинки с рунами и, пробежавшись взглядом по схеме, стал выстраивать рунный круг. Тот был куда больше, чем для золотого, два с половиной метра в диаметре.

Ну, что сказать? Услышав зов, серебряный ускорился, и довольно прилично — метр в пять секунд, это хорошая скорость, но десять минут Михаилу пришлось сидеть и со скукой наблюдать за этим невероятным спринтом. Вот змей, или червь, коснулся границы, заполз внутрь и уткнулся мордой (если треугольник с клювом можно так назвать) в центральную руну. Чёрный барьер, за которым едва проглядывались очертания, вырос мгновенно, при этом он отрубил сантиметров десять хвоста духа, который оказался за границей рунного круга. Михаил вскочил на ноги и, выпив эликсир, шагнул внутрь. Что тут началось! Купол не давал серебристому свалить, но куда девалась его медлительность? Он перемещался какими-то немыслимыми рывками, размазываясь в одном месте и собираясь в другом. При этом он активно таранил чёрные щиты, и те дрожали, словно ворота под ударом тарана. Понимая, что нужно спешить, а то долго защита не продержится, Бельский активировал плеть. Удар — мимо, кнутовище разрубает пустоту. Ещё удар — дух снова переместился. И так раз за разом. Прошла уже минута, а цель всё ещё не была захвачена, она даже один раз попыталась взять Михаила на таран, но он как-то почувствовал это намерение и создал щит, в который и врезалась пленённая сущность. Она отлетела на метр и на секунду замерла, словно оглушенная. И этого мгновения Бельскому хватило. Призрачная плеть ударила вдоль свернувшегося в пружину длинного тела и намертво прилипла. И тут Михаил, застонав, рухнул на колени, поток энергии, который он получал через свой захват, был невероятным, куда там золотому. По телу прошла судорога, и боярин завалился на бок. Хорошо, он встал так, что до ближайшей руны приличное расстояние, и разорвать круг было тяжело. Тело крючило, оно было просто не рассчитано на такие нагрузки. Михаил орал от боли, орал так, что за минуту сорвал голос. Ему было так хреново, что он даже не смог отдать родовому духу простейший приказ, убрать хлыст и отпустить серебристого с богами. И самое плохое, он не мог отключиться. Он видел, как вместе с его кнутом перемещается серебряный дух, чуть не отрывая ему руку, видел, как тот слабеет и всё реже уходит на рывок, видел, как тускнеет его свет. Он не знал, сколько прошло времени, просто в один момент дух растаял, перед этим резанув Михаила по ушам прощальным ментальным ударом погибающего существа. И в этот момент Бельский отключился.

Когда Михаил пришёл в себя, на остров снова опускались сумерки. В лесу было уже темно, но в просветах крон ещё виден тусклый свет садящегося за горы солнца.

Боярин пошевелился, и его прострелило невероятной болью. Тело ломило, на глаза навернулись слезы, они текли по щекам и падали на мох, который их мгновенно впитывал. Багрово-чёрный дракон по-прежнему нёс вахту, стоя над телом хозяина. Но и он был близок к пределу, шутка ли, сутки провести вне ловушки без подзарядки? Михаил через боль скрюченными пальцами вытащил лекарский артефакт и сжал его в кулаке.