Берг кивнул, слова Михаила его успокоили.

— Тогда не задерживаю, ваше сиятельство.

С Демидом оказалось ещё проще. Поздравив боярина, он принял тридцать пять злотней и заверил, что всё будет в лучшем виде, и Михаилу не о чем беспокоится, он встретится с советом, и они организуют торжество.

На этом подготовка к свадьбе для Бельского закончилась, к вечеру новость о празднике разлетелась по заставе.

— Поздравляю, ваше сиятельство, — хлопоча у плиты, с грустью в голосе произнесла Мария.

Михаил, который активировал у чёрного охотника руну принятия образа, поднял глаза.

— Спасибо, — поблагодарил он. — У тебя тоже будет счастье, я уверен в этом.

— Просто вы, не моё счастье, — ответила она, — но хотелось, чтобы это было именно так.

— Да, Машенька, не твоё, но ты своё обязательно найдёшь.

Она кивнула и отвернулась к плите, её плечи вздрогнули, но плакала она молча, только разок всхлипнула и стёрла рукой слёзы, чтобы те не падали в кастрюлю с супом.

Михаил же, чтобы не тратить время даром, взялся за печати. Активировав внутренне око, он мысленно представил следующую печать, которую видел во сне, и та появилась. Это было оружие, но не привычная тяжёлая шпага. По своему желанию Бельский мог создать всё, что угодно, хоть двуручный меч, которыми не пользовались в империи уже лет триста, хоть самострел. Он поднял правую руку и получил на неё очередную рунную печать. Снова ощущение, что конечность сунули в кипяток. Быстрая проверка, пока не видит Мария, и вот в его руке самострел, сотканный из белой силы, он полупрозрачный, никаких болтов, просто там, где он должен быть, сияет маленькая звёздочка. Потом был чёрный меч и золотая шпага, короткий кинжал светящийся серебром. Всё это менялось по его желанию, никаких проблем с удержанием, пока не захочет, не исчезнет. Но это две самые простые печати, те, что шли следом, были куда, как сложнее. Михаил вернул свой хлыст и доспех, и понял, что сейчас больше ничего не сможет, просто сил не осталось.

Открыв глаза, Бельский окинул взглядом комнату. Мария закончила готовить суп и уже ушла. Часы, лежащие на столе, показывали, что время приближается к пяти, два часа у него ушло на три рунных печати. Очень хотелось есть. Михаил съел тарелку ухи, потом понял, что не наелся, и съел ещё одну. Орудуя ложкой, он обдумывал происходящее. То, что он делал сейчас, было простым, это заготовки, универсальные чары, которые требовались для выживания, но он уверен, что если разберётся с рунами, и как эти печати составлять, то сможет творить по настоящему сильные вещи. Посмотрев на кубик, над которым продолжала клубиться тьма, он устало потёр рукой лицо. Под его пальцами едва слышно затрещала щетина. Вооружившись бритвой, той самой, что когда-то принадлежала боярину Мальцеву, Михаил принялся за приведение себя в порядок.

Сегодня он спал один, мальчишка принёс ему записку от невест, где сообщалось, что они его любят и уже соскучились, но увидятся не раньше, чем в субботу, непосредственно перед обрядом. Михаил улыбнулся. Несмотря на вольные нравы заставы, девушки решили соблюсти традицию, что жених не должен видеть невесту, и по закону белоградской империи, это как раз — два дня.

Проснулся Бельский на рассвете. Его зверинец сожрал всю мелочь, что он добыл, но идти сейчас в руины — не самая хорошая мысль, в последний поход он едва не сдох. Так что, до свадьбы им придётся обойтись без усиливающей их энергии.

Михаил поднялся и бросил взгляд на кубик-ловушку, оставленный им на столе. Не веря своим глазам, он подошёл к нему и уставился на небольшую фигурку-проекцию, отображавшую форму, которую принял его новый зверодух.

— Охренеть, — совсем не по благородному выразил свои эмоции Бельский, присаживаясь на стул и с интересом рассматривая маленького, сотканного из тьмы человека, его точную копию.