Остаток дня ушёл на то, чтобы подавить своевольное сознание зверодуха. Тот отбивался, как мог, сопротивляясь контролю. Он дважды отправлял Михаила в обморок, так что, пятница прошла под эгидой непрекращающейся головной боли. Но Бельский своего добился, зверодух прекратил реагировать на вторжение в его сознание, как на атаку. Но времени не осталось, заканчивать подчинение придётся уже после свадьбы.

Спать Бельский лёг пораньше, даже полночь не наступила. И снова сон с печатями, правда, на этот раз совершенно другой. Ему показывали руны, одна за другой. Вот руна огня, её соединяют с руной ветра, руной расстояния и ещё несколькими, отвечающими за время. Связка несложная, и тут же ему показывают результат. С печати срывается струя пламени, которая бьёт метра на три, но это только пример, что возможно, дальше нужно самому экспериментировать. Михаил оказался прав, та сила, которая оказалась в нём, не могла оставить его блуждать в потёмках и проливала свет на новые способности, но, сколько Бельский не пытался найти у неё разум, ничего не выходило. Одно теперь он знал точно, он получил очень могучий инструмент, и теперь им нужно было научиться пользоваться. Это был ключ к его свободе, возможность покинуть остров.

Проснулся Михаил уставшим, даже подобное обучение требовало платы. Быстро позавтракав хлебом с копчёным мясом, Бельский отправился во двор и затопил баню. Пока та прогревалась, он побрился, выскоблив щеки до благородной синевы, и занялся печатями. Создавать новые пока что рано, оставалось использовать те, что ему дали в готовой форме. Следующая печать, которую ему предоставили, было видение духов, накладывалась она на глаза. Надо сказать, что было это довольно болезненно, минут пять он видел всё размытым, сильно щипало и текли слёзы. Он даже пожалел, что решил воспользоваться ей, его вполне устраивал артефактный браслет. Перед внутренним зрением появилась новая. Михаил с минуту разбирал руны на ней. Что ж, и тут всё ясно, это был его щит, которым он так удачно отразил атаку серебристого духа, он тоже был повешен на левую руку, только не на тыльную сторону ладони, а на запястье. Третьей и последней на настоящий момент стала печать с чёрным ударом, то, что так удачно снесло домик в руинах и добавило пару дырок на его плаще. Сил посмотреть, что ему ещё подсунули, уже не осталось, изучение рунных печатей приходилось тоже отложить.

— Плохо выглядите, ваше сиятельство, — раздался рядом с ним суровый женский голос.

Михаил открыл глаза и узрел лекарку.

— Рад вас видеть, Марфа. С чем пожаловали. Если с предстоящей свадьбой поздравить, давайте вечером, рано ещё, или вы по делу?

— По делу, — ответила та. — Избранницы ваши просили меня навестить вас, о здоровье справиться, всё же тяжко вам пришлось последние восемь дней. И вижу, правы они. Чем это вы сейчас занимались? Руками водили перед собой, мне показалось, что вы руны выписывали.

Михаил мысленно выругался. Оказывается то, что он делает, когда использует внутреннее око, прекрасно видно окружающим. Нужно что-то срочно придумать, но ничего путного в голову не лезло. Он растерянно смотрел на стоящую перед ним женщину.

— Что, соврать не получается, а правду говорить не хотите? — усмехнулась лекарка. — Чую, что связано это как-то с вашим состоянием. Ну да ладно, мне ваши тайны без надобности, я тут, чтобы помочь вам. Вот, примите за час до обряда, — она протянула ему флакон из грубого толстого стекла зеленоватого цвета. — Там укрепляющий настой, бодрости прибавится, сил. Во всяком случае, хватит, чтобы свадьбу отпраздновать и не рухнуть.

— Да я, вроде, и не собирался, — покачал головой Бельский. — Вон сейчас в баньку схожу и, как заново рожусь.

— Одно другому не мешает, — пожала плечами Марфа.