– Дай руку, – попросил он. Руис покачал головой:

– Обойдешься без моей помощи.

– Да, мой генерал.

– Давай-давай, стаскивай их вниз.

– Ну вылитый Освободитель. Жаль, что у нас нет коня, чтобы ты мог попозировать для памятника.

Руис нахмурился:

– Оставь свои шпильки, Ингрем, зря время теряешь.

Кажется, раньше этот тип работал тюремщиком, что не очень вдохновляет.

– А как твоя голова? – спросил Карлос по-испански.

Значит, он не может удержаться от искушения самому подпустить шпильку, подумал Ингрем.

– Чего там голова, мой генерал, – ответил он тоже по-испански. – Во имя великого дела свободы я плюю на все неудобства. Давайте лучше подумаем о вашей шее, на ней удобно висеть?

– Заткнись и начинай грузить, – по-английски приказал Руис, – а то заработаешь еще одну шишку.

Капитан пожал плечами и начал стаскивать вниз один из ящиков. Делать это было неудобно, но он все же ухитрился не перевернуть плот. Вот и второй ящик соскользнул и лег рядом с первым, нависая над бортом плота.

– Еще один встанет? – спросил Руис.

– Сам посмотри, идиот.

Плот осел практически по самые борта и стал неустойчив. Еще один ящик, и он перевернется или сделается неуправляемым.

– Ладно, отчаливай, – разрешил Карлос. Ингрем снова поплыл вдоль борта яхты и через протоку. Моррисон, стоя по пояс в воде, без автомата, уже ждал его. Рубашка ослепила широкую грудь, плечи были мокрыми от пота.

– Вытряхивай их, Герман, ты слишком долго возился.

– Это не моя идея, – холодно ответил Ингрем.

– Твою я хорошо себе представляю. Посмей только ногой шевельнуть, и будешь работать под прицелом.

Великан положил одну упаковку на левое плечо, другую взял под мышку и зашагал в воде к берегу. Как будто пустые несет, подумал Ингрем. Он взглянул на часы, было семь минут девятого. После следующей переправы снова заметил время, вся процедура заняла одиннадцать минут. Получается около пяти ездок в час. Двести фунтов за ездку – выходит, по крайней мере, четырнадцать часов, чтобы перевезти семь тонн. А потом надо ждать прилива, попытаться снять яхту с мели и загрузить все это снова. И причем его расчет предполагает стоячую воду, а что будет, когда начнется прилив...

Во время следующей ездки, пока Моррисон поднимал ящики, капитан сказал:

– Вся работа займет три дня, и это минимум.

– Ну и что, – равнодушно возразил великан, даже не оборачиваясь.

– Все равно “Дракон” не доберется до Карибских островов. Он перегружен.

– Сейчас июнь, прекрасно доберется, как говорил Холлистер.

– Верь больше, ведь он еще говорил, что был штурманом. И посмотри, куда вас завез.

– Заткнись и работай.

Прошел час. Течение усиливалось по мере отлива, с каждым разом двигаться становилось все труднее. К десяти часам пот катил с капитана градом, а руки болели от гребли. Особенно трудно было грести из-за того, что тяжело нагруженный плот низко сидел в воде. Чтобы добраться до западной оконечности песчаного островка, приходилось плыть против течения вверх по протоке, и только оказавшись на уровне Моррисона, поворачивать поперек потока. Очередная ездка заняла пятнадцать минут отчаянной гребли, когда один недостаточно энергичный взмах веслом мог свести на нет достигнутое продвижение вперед.

Великан подтянул к себе плот, вода быстро обтекала его ноги. Ингрем взглянул на него сквозь пот, заливавший глаза, и сказал:

– Так и будет, пока продолжается отлив. Хочешь ты этого или нет.