Механизмом вращения шестерёнок была старая лебёдка, у которой закрутилась ручка, затягивая меня внутрь механизма как в мясорубку. И тут я испугался. У меня потемнело в глазах и сдавило дыхание, а мышцы скрутило чем-то неведомым, неприятным и все моё тело воспротивилось тому, что с ним стало происходить. Неведомая сила вошла в меня, удесятерив возможности моего организма и изменив меня так, что я стал пугаться ещё больше. Я видел свои огромные руки, заросшие жёсткой шерстью, огромные когти на пальцах, которыми я мог разорвать любого зверя, а большие клыки, высовывающиеся из моего рта, мешали мне говорить даже про себя.

Я схватил руками шестерни и стал вращать в обратную сторону, видя как беспомощно дёргается ручка лебёдки, пытающаяся преодолеть мою силу, увеличенную за счёт зубчатых передач старого механизма, использовавшегося когда-то в немеханический век для поворота сцены.

Я выскочил из шестерён и помчал к лебёдке, чувствуя ту силу, которая крутила ручку. Я даже видел какой-то силуэт, пытающий убежать от меня. Все-таки это какое-то полуматериальное существо и не обладает магическими и сверхъестественными способностями. Силуэт заскочил за штору и встал там в надежде, что я его не замечу. Делая вид, что я не видел его манёвра, я ударил когтями по шторе и понял, что я чего-то поймал.

Это что-то начало биться в шторе, но тяжёлый бархат держал его и сковывал движения. Сняв поясной ремень, я несколько удивился тому, что он оказался разорванным, но его длины хватило для того, чтобы перевязать горловину искусственного мешка. Подняв тяжёлую ношу, я пошёл из зала в коридор, прекрасно видя всё в темноте.

Выйдя на свет, я прикрыл глаза руками и вдруг почувствовал, насколько тяжёл для меня груз из длинной бархатной шторы. А посмотрев на себя, я ещё больше удивился тому, что весь мой камуфлированный и многокарманный костюм оказался разорванным по швам и висел на мне лохмотьями. Так вот что стянуло мои мускулы, вызвав сильную боль. Сейчас мне уже понятно, что как только я чувствую сильный испуг, я начинаю превращаться в дикого зверя, перед которым вряд ли кто-то устоит. Никогда не верил в сказки про мутантов с когтями в виде сабельных клинков или людей, сжигающих все взглядом, но вот в оборотня приходится поверить, потому что я сам стал одним из них, после того, как меня покусал волк, когда я в бреду после укуса гадюки вышел во двор заявить права на принадлежащую мне территорию. Но что-то же должно остаться и от гадюки? Может, у меня ядовитый укус или смогу пролезть в любую щель? Фу, гадость какая, а вот ботинки с берцами придётся выкинуть, а какие синяки у меня ногах.

Обрезав часть длинной занавеси, я с трудом дотащил до машины свою добычу. Остался один маленький невыясненный вопрос: что я буду с ним делать? И где я буду его держать? Вопросов оказалось два и ещё не известно, сколько вопросов возникнет с этим существом.

По приезду домой я положил мешок в холодильную камеру, уменьшив уровень охлаждения в ней.

29 августа.

Рабочий день. С утра занялся одеждой. Надел самый большой размер камуфляжа и пятый размер портупейного ремня. Как надену портупею, всё тупею и тупею. Старая поговорка и, главное, не лишённая смысла. Портупея нужна была для ношения холодного оружия, типа сабли или палаша. Сабли давно отменили, а портупея — ремень через плечо, так и осталась на ремне, нужная военному так же, как и корове кавалерийское седло. Ладно, новое население планеты будет более точно определять целесообразность того или иного явления или нужность предмета или снаряжения. Это так, идеальные взгляды, а будет всё так, как было, или хуже.

Когда я подошёл к зеркалу, чтобы посмотреть на себя в новой одежде, то испугался своего отображения. Бравый солдат Швейк по сравнению со мной выглядел образцом строевой выучки и ношения полувоенной одежды.

Решил — пугаться не буду и одежда будет такая, чтобы не стесняла движения и не пугала возможно встретившихся мне людей или духов.