Неожиданно он спросил:

— Так ты — моя замена? Ее новый друг?

— Нет, просто меня попросили один раз помочь.

Он расхохотался:

— Ну надо же! Мы все в одном положении! Приглашены всего на один раз!

Через несколько минут, не отводя глаз от экрана, он снова произнес:

— Эти женщины...

— Ты о чем?

— Не заводи они себе любовников, не было бы у них хлопот.

Я ничего не ответил, и он повернулся в мою сторону, пытаясь уловить выражение моего лица.

— Конечно, мое замечание можно истолковать как проявление мужского шовинизма, — сказал он, напирая на слово «истолковать». Видно, именно это понятие повернуло ход его мыслей в другую сторону. — Истолкован... — произнес он задумчиво. — Я истолкован, татуирован, оплеван... Видишь, моя проблема в том, что однажды я был ложно истолкован. Как тебе эта проблема?

— Совсем недурна.

— Вот что я тебе скажу, — продолжил он и махнул рукой в сторону Розалинды. — Если у кого и есть проблемы, так это у нее.

Джек Одегаард отвез нас назад, в город, и я помог Розалинде отнести вещи в квартиру. До переезда она жила на Пятьдесят седьмой улице, в двух шагах от Восьмой авеню. Теперь же поселилась в высотке в Вест-Энде, на Седьмой авеню.

— Когда-то у меня была большая трехкомнатная квартира, — пожаловалась она. — А теперь живу в однокомнатной, хотя квартплата в два раза выше. Мне бы сначала голову проверить у врача, а уж потом съезжать со своего старого места. Правда, я перебиралась в великолепную трехкомнатную квартиру в Риго-Парке. Вам стоило бы ее увидеть до того, как ее загадил этот подонок! Но ведь, решив снова создать семью, надо верить в успех, не так ли?

Джеку она дала за поездку пятьдесят баксов, а мне за опасную работу — сотню. Она могла себе это позволить, как могла и больше выкладывать за квартиру. В отделе одной из телевизионных компаний, где она работала, ей хорошо платили. Не знаю, что именно она там делала, но, предполагаю, справлялась с этим неплохо.

Утром следующего дня я позвонил в телефонную компанию, и мне сообщили, что телефон Паулы Хольдтке отключен давно. Я попытался выяснить, когда и по какой причине. Для этого мне пришлось обращаться в самые различные инстанции. Наконец, я дозвонился до чиновника, который мог мне об этом рассказать. Выяснилось, что номер был отсоединен по просьбе клиента. Тут меня попросили не вешать трубку, и немного погодя я услышал женский голос. Дама сообщила мне о том, что на счету клиента остались деньги. Я поинтересовался, как такое могло случиться. Неужели Паула переплатила по последнему счету?

— Она его и не получала, — заметила моя собеседница. — Очевидно, она съехала, не оставив нового адреса. Дело в том, что до установки телефона она, как положено, внесла залог, и эта сумма оказалась больше, чем ей следовало бы заплатить по последнему счету. Вообще-то, как зафиксировано компьютером, ока ничего не платила с мая. Но поскольку счета, выставленные ей, были невелики, она даже не перекрыла сумму залога.

— Ясно.

— Если она сообщит нам свой адрес, мы переведем ей разницу. Впрочем, она, возможно, не станет тратить на это время. У нее всего-то осталось четыре доллара тридцать семь центов.

Я сказал, что Паулу вряд ли это беспокоит.