Я кивнул.

— Если бы я знал, что мой образ жизни не изменится... Дело в том, что добившиеся успеха люди обычно обзаводятся некими атрибутами, которые должны свидетельствовать об их процветании. Это как бы оправдывает многолетние усилия. Они расходуют массу денег, привыкают к этому и постепенно начинают нуждаться в роскоши. Мои же потребности скромны. Квартплата невысока, и мне действительно нравится нынешний уклад моей жизни.

— Как все-таки странно!

— Что именно?

— Влияние этого города. Он действует на всех примерно одинаково. О чем ни заговоришь, в конце концов переходишь к обсуждению ситуации с недвижимостью.

— Ты права.

— Избежать этой темы просто невозможно. Я поместила у дверного звонка объявление «Свободных квартир нет».

— Я это уже заметил.

— И что же? Мне постоянно звонят трое болванов, чтобы справиться, не сдаю ли я квартиру.

— Они это делают на всякий случай — вдруг ты передумаешь?..

— Уж не кажется ли им, что я вывесила объявление только для того, чтобы ко мне не приставали с вопросами? Один из них, во всяком случае, точно знает, что я потеряла жильца. Вероятно, он вообразил, что я просто забыла снять объявление. Сегодня в «Таймс» видела заметку о том, что один из крупнейших дельцов заявил о намерении заняться строительством домов для семей с доходом до пятидесяти тысяч долларов. Он хочет воздвигнуть их на западной стороне Одиннадцатой улицы. Одному Богу известно, сколько людей нуждается в таком жилье, но не думаю, что его планы способны серьезно повлиять на положение.

— Ты права. Мы начали говорить о наших отношениях, а теперь почему-то беседуем о квартирах.

Она прикрыла ладонью мою руку.

— Какой сегодня день? Четверг?

— До полуночи осталось около часа.

— А когда мы впервые встретились? Во вторник вечером? Невозможно!

— Я понимаю, что ты хочешь сказать. И я чувствую то же.

— Не стоит торопиться. Но и строить наши отношения с оглядкой на время я не желаю. Что бы с нами ни произошло...

— Да?

— Сохрани комнату в гостинице.

Проводив Виллу, я отправился туда на полуночное собрание. Теперь я появлялся на Таймс-сквер нечасто. На эти встречи в основном приходит молодежь, и обычно там обсуждаются проблемы наркоманов.

Впрочем, сегодня мне не приходилось выбирать. На собраниях я не показывался со вторника. Даже в собственной группе пропустил две встречи подряд, чего раньше со мной не случалось. Несколько дней не заходил, чтобы получить поддержку, и на дневные собрания. Я понимал, что за последние пятьдесят шесть часов провел недопустимо много времени в критической обстановке. Я спал с пьющей женщиной, а после обеда заходил в кабак, да к тому же низкопробный. Теперь мне следовало бы пойти на собрание и выступить там с рассказом об этом, если я собирался придерживаться программы.

Вот почему, расставшись с Виллой, я поторопился на встречу, куда пришел буквально за минуту до начала, но все же успел схватить чашку кофе и стул.

Выступавший бросил пить меньше шести месяцев назад, мысли у него путались и разбегались. Следить за его жизнеописанием было трудно, я то и дело отвлекался, вспоминая о собственных заботах.

Позже я просто не смог поднять руку и попросить слова. Представил, как эти трезвые до глупости ослы забросают меня советами, в которых я не нуждался и которых не просил. Мне было прекрасно известно, что сказал бы Джимми Фабер или, например, Фрэнк: «Если не хотите оступиться, держитесь подальше от злачных мест, без причины в бар не заходите. Ведь в барах только и делают, то выпивают. Если хотите посмотреть телевизор, делайте у себя дома.