Он лежал в воде, пока желудок не напомнил, что в последний раз довелось поесть на заре. Поднявшись, Кедрин перебежал по цветным плиткам во вторую ванну и принялся яростно тереть себя губкой, а потом намылился и плюхнулся в холодную воду, проведенную сюда от тех же источников, что и в другие ванны, но не нагретую. Он ополоснулся, принял полотенце, предложенное служителем, растерся и прошел в раздевалку. Там его уже ждала рубаха из белого полотна и верхнее платье без рукавов из мягкой кожи. На спине и на груди красовалось изображение кулака — герб Тамура. Из подобной кожи, обработанной до крайней гибкости, были и узкие штаны, удобно входившие в высокие сапоги — творение лучшего сапожника в Андуреле. Лучшие ткани, лучшие кожи — его просто завалили своими изделиями ремесленники города на островах, чтившие его как своего спасителя и будущего короля. Никогда еще у Кедрина не было столько нарядов, да он никогда и не мечтал о такой роскоши. Ему было как-то привычнее нехитрое облачение тамурского бойца. И хотя платяной шкаф будущего короля ломился от всевозможных накидок, камзолов и рубах, сшитых по последней моде, он потребовал, чтобы портные сработали для него что-нибудь более привычное.

Наряд Тепшена Лала напоминал его собственный. Правда, в то время как Кедрин, по обычаю своего народа, повесил на пояс только тамурский кинжал, кьо затянул на талии боевой пояс с узорными лакированными ножнами, содержащими длинный, слегка изогнутый меч — единственное вещественное напоминание о его родине. Браннок освоил привычную для него кешскую саблю, но все же он по-прежнему носил на поясе тесак в ножнах, а у левого предплечья за пышным рукавом был пристегнут метательный нож.

— Опасаетесь измены во дворце? — с усмешкой спросил Кедрин.

— Частным людям нет нужды страшиться меча, — возразил Тепшен.

— А я чувствую себя не вполне одетым без одного-двух клинков, — заявил Браннок. — Может, конечно, это привычка моей волчьей жизни.

Кедрин рассмеялся. Похоже, оба были не в меру осторожны. Он повесил на шею свой голубой камень, теперь такой привычный, и убрал его под рубаху.

— Теперь подкрепиться — и идем… — он фыркнул, — к Сестре Бетани. А не на войну.

— Я предпочитаю быть готовым заранее, чтобы потом не жалеть, что при мне не оказалось доброй стали, — как нельзя более торжественно отчеканил Тепшен Лал.

Кедрин покачал головой, все еще посмеиваясь, и первым зашагал к выходу. Длинный коридор привел их во дворец. Будущий король еще не вполне освоился и не всегда легко отыскивал дорогу в здешнем лабиринте. Несколько раз приходилось останавливаться и спрашивать дорогу у слуг или солдат, прежде чем они попали в пиршественную залу. Еще издали, заставляя ускорять шаги, неслись манящие запахи жареного мяса и тушеных овощей.

Зала была не больше, чем в Твердыне Кейтина. Белый Дворец строился прежде всего как крепость, но его предназначение изначально было куда более высоким. Роскошь королевской резиденции вызывала у Кедрина мысли о золотой клетке. Большие окна с цветными стеклами наполняли зал пляшущими пятнами весеннего света, покрывая надраенный до зеркала деревянный пол ярким узором. На каменных стенах искрились золотом канделябры, причудливые люстры свешивались на позолоченных цепях с высокого потолка.