— Назад! — крикнул он и бегом припустил прочь. Еще один хлесткий взмах — и целый дождь листьев-стрел просвистел в воздухе. Однако предел дальности у них явно был. Когда Кедрин поравнялся с товарищами и обернулся, деревья уже успокоились и стояли как прежде — высокие и неподвижные.

Юноша тяжело вздохнул.

— Полагаю, — печально произнес он, — все, что здесь встречается, придется считать опасным.

— Здравое решение, — кивнул Тепшен.

— Только идти придется долго, — отозвался Браннок, с негодованием косясь на восковые стволы.

Они свернули в направлении, которое договорились считать восточным, и двинулись вдоль цепи смертоносных деревьев, держась от них на почтительном расстоянии. За первым рядом из шести кругов показались другие. Похоже, они покрывали всю равнину. Обходя недружелюбный лес, путешественники все сильнее отклонялись от задуманного направления.

Солнце так и не трогалось с места. Они достигли последнего ряда и осторожно обогнули его. Впереди снова белели деревья. Путь обещал быть не только долгим, но и извилистым. Кедрин коснулся талисмана, дабы вновь удостовериться, что Уинетт жива. Сколько же до нее идти?

А ведь они могут и не встретиться…

Он решительно отбросил эту мысль. Равнина тянулась без конца и края, и цепь пурпурных облаков казалась неимоверно далекой, словно все это время пятилась назад. Время как будто застыло вместе с зеленым диском в небе, и только ноющая боль в мышцах и желудках напоминала о том, что они идут долго. Никаких перемен в освещении, ни малейшего намека на то, что солнце когда-нибудь будет садиться. Наконец, голод стал слишком сильным, чтобы о нем не думать, а ноги едва повиновались и отчаянно болели. Кедрин объявил привал. Тепшен и Браннок не заставили себя долго упрашивать и почти упали в медную траву на полпути меж двумя кругами деревьев. Было так тепло, что костра не требовалось. Друзья расстелили одеяла и подкрепились холодной олениной и дорожными лепешками. Запас продовольствия, полученный от Рикола, неизбежно сокращался. На время привала они решили выставить дозор, и Кедрин вызвался сторожить первым. Присев на корточки в траву и опираясь на меч Друла, он наблюдал, как его спутники заворачиваются в одеяла, укрывая глаза от неумолимого света.

Сперва Кедрин то и дело осматривался, но вскоре это ему надоело. Ничто не менялось, ничего не происходило. Трава и небо так походили по цвету, что горизонт казался гнетуще близким. И ни облачка, не считая цепи пурпурных туч. Оглянувшись на горы, он увидел лишь смутную желтоватую полосу под неподвижным зеленым солнцем. Ветер неизменно веял с севера, но словно не касался ни травы, ни деревьев. Мир замер в неподвижности. Никаких намеков на присутствие животных — твари у реки, которых они приметили с плато, похоже, находились за пределами видимости, — ни одной птицы в пунцовом небе. Лишь сонное посапывание Тепшена и Браннока да шелест его собственной одежды, когда он менял положение, нарушали мертвую тишину. От этого можно было сойти с ума. Кедрин изнывал от омерзения.

Кедрин не знал, как долго просидел так. Но в какой-то миг он понял, что пурпурные облака подошли ближе. Шальная мысль пришла в голову: может быть, горизонт съеживается, и небо собирается опуститься им на голову? Кедрин встал и посмотрел наверх.

Гряда облаков действительно сдвинулась и теперь покрывала, наверно, с четверть неба. Постепенно движение становилось все более заметным. Передний край неумолимо надвигался, точно грозовой фронт. Все ближе и ближе — и вот тучи уже над головой, и их тень накрыла Кедрина. Вот они заполнили все небо. Кедрин вытянул шею, оглядываясь вокруг. И тут неожиданно стемнело. Ночью звезды и луна дают достаточно света для зорких глаз, но сейчас молодому королю точно надели на глаза черную повязку. Он ничего не видел.