— В моей стране есть огненные горы, — сказал Тепшен. — Жрецы говорят, что это врата ада, и тот, кто вступит в них, простится с жизнью. Другие считают, что это проходы к сердцу мира, которое вечно горит. Склоны этих гор почти отвесны, они изрыгают огонь и серу, и над ними вечно клубятся тучи.

— Мы видели тучи у горизонта, — заметил Кедрин. — Конечно, если та пурпурная дрянь — и впрямь тучи.

— На вид тучки тучками, — бросил Браннок. — Правда, цвет… — он ухмыльнулся и сорвал пучок медной травы. — А где ты видишь правильные цвета?

— Нигде, — согласился Кедрин. — Но если все равно куда идти — почему бы не пойти прямо?

Возражений не последовало, и друзья принялись упаковывать сумки. Кедрин снял с пояса пустые ножны. Меч Друлла было не в пример удобнее нести за спиной. Соорудив из пояса петлю, он пристроил меч так, чтобы рукоять торчала над левым плечом.

Они направились туда, где, по мнению Кедрина, находился север. Трава под ногами была жесткой и пружинила. Казалось, ничто не может оставить на ней следов: приминаясь, она лишь испускала слабый едкий запах. С подветренной стороны несло странным духом гнилых фруктов — таким же противоестественным, как и все в этой местности. Огромный зеленый диск неподвижно висел в небе — похоже, он мог служить надежным ориентиром. Вскоре деревья, которые они видели с плато, можно было хорошо рассмотреть.

Вблизи они выглядели еще нелепей. Стволы казались слепленными из воска, бледные, как больная плоть. Ветки росли строго горизонтально, правильными ярусами, самый нижний — на высоте примерно в два человеческих роста. Деревья стояли кругами по шесть. Ветви располагались, точно колеса шестерней, заполняя просветы соседнего круга. Каждая ветка оканчивалась густым пучком листьев — длинных, тонких, прямых, как лезвия ножей. Ветер не шевелил их, но в воздухе висел тонкий металлический звон. Расстояние между деревьями казалось выверенным до пяди.

— Не нравятся они мне, — с беспокойством проворчал Браннок, когда путники приблизились к первому кругу. — Вид у них какой-то угрожающий.

Кедрин тоже остановился, глядя на деревья.

— Шесть, шесть и шесть, — пробормотал Тепшен. Шесть ветвей в круге, шесть кругов на стволе и шесть деревьев по кругу — словно их нарочно так посадили.

Кьо был прав. За ближайшим кругом виднелось еще пять, и все идеально ровные. В этой правильности было что-то зловещее. Казалось, проще всего пройти насквозь. Обходной путь мог оказаться неблизким: круг был весьма широк. Но Кедрин понял, что разделяет чувства Браннока. Казалось, деревья только и ждут, когда они приблизятся.

Юноша разглядывал деревья, пытаясь понять, что именно вызывает ощущение угрозы, но так и не понял и, сделав друзьям знак отступить, шагнул в сторону круга. Ничего не случилось. Он сделал еще шаг. Возможно, ему только показалось, но деревья шевельнулись. Он смотрел на них будто сквозь марево: по стволам прошла слабая дрожь, ветви заколыхались. Повинуясь скорее чутью, чем предупреждению сознания, он отскочил и, едва коснувшись ногами земли, упал и покатился, чтобы оказаться как можно дальше от ствола, похожего на тело прокаженного.

Там, где он только что стоял, среди охристой травы дрожали голубые листья. Они вонзились в землю, точно стрелы. По краям выступила маслянистая синеватая жидкость, в красноватом свете можно было различить слабый дымок, клубящийся над ней.

Кедрин поднялся и снова отступил. Ветви ближайших деревьев, обращенные к нему, явственно задрожали и ощетинились, а потом хлестнули, как плети. Листья сорвались с них и, точно дротики, вонзились в землю почти у самых ног юноши.

— Назад! — крикнул он и бегом припустил прочь.