Отмывшись, наслаждаясь чистотой и свежестью, Кедрин и Тепшен разошлись по спальням. Кедрин еще раз протер клинок, убирая остатки влаги, и поставил его у изголовья. Пока они купались, настала ночь. Юноша уже собрался отправиться на поиски Тарона, когда в дверь постучали. Дукаи вошел с одеждой, отстиранной дочиста и уже сухой.

— Владетель Тарон выражает свое почтение, — произнес слуга, — и просит передать: если тебе угодно отойти ко сну, он поймет. Если же ты ищешь общества — за столом или в более тесном кругу, — только попроси.

— Передай Владетелю Тарону мою благодарность, — ответил Кедрин, — и сообщи ему, что я слишком устал. И предпочту спать один.

— Как тебе угодно, — откликнулся Дукаи и покинул спальню.

Кедрин зевнул и окинул взглядом постель. Он и вправду желал только одного: растянуться под чистым прохладным покрывалом на свежей простыне… и чтобы рядом была Уинетт. Всему свое время, сказал он себе, разделся и забрался под одеяло. Из спальни Браннока чуть слышно долетел смех, потом голос белокурой красотки. Он не разобрал слов, но, похоже, она отвечала на какую-то шуточку полукровки. Затем наступило молчание: Браннок закрыл ей рот поцелуем.

Полная луна показалась из-за верхушек деревьев, разливая бледный свет. Спальня наполнилась мягкими тенями. Кедрин натянул на себя покрывало и провалился в сон.

Он проснулся мгновенно, уже зная, что его разбудило. В открытое окно доносился шум борьбы и крик Браннока, зовущего на помощь. Не потрудившись одеться, Кедрин схватил меч и в два прыжка оказался у двери. Он выскочил в темноту коридора, на миг задержался у двери Тепшена, со всей силы пнув ее, и бросился в спальню Браннока. Вслед ему вылетел кьо, в исподнем и с обнаженным мечом в руке.

Глаза быстро привыкли к темноте, но то, что предстало их взорам, разум мог принять не сразу.

Полукровка, обнаженный, забился в угол, отчаянно отбиваясь от существа, уже не напоминающего женщину. Эта тварь, покрытая чешуей, перьями и мехом, более всего походила на помесь кошки и птицы. Она безжалостно била кривыми когтями, и каждый удар оперенной лапы оставлял на теле Браннока все новые обильно кровоточащие раны. Голова с кисточками на ушах нависла над полукровкой, клыкастая пасть тянулась к его горлу. Кедрин сделал шаг. Тварь обернулась и уставилась на него, желтые глаза с узкими вертикальными зрачками полыхнули злобой. Преодолев шок, юноша занес над головой меч Друла и бросился вперед. Тепшен уже стоял чуть позади. На мгновение оба вновь увидели белокурую красавицу, обнимающую Браннока. Еще шаг — и в сиянии талисмана морок рассеялся. Тварь зарычала, из пасти брызнула слюна, когтистая лапа поднялась, чтобы нанести удар — и меч опустился всей тяжестью, перерубив кость. От вопля, исполненного скорее гнева, чем боли, заложило уши. Из обрубленного запястья потоком хлынула кровь. Браннок вывернулся из смертоносных объятий и откатился в сторону. В этот момент Тепшен шагнул вперед. Восточный клинок описал в воздухе длинную кривую. Этот удар должен был разрубить оборотня пополам, но тварь проворно отскочила. Кончик клинка лишь рассек чешуйчатую кожу и мышцы, прочертив от плеча до паха. Отвратительные иссохшие сосцы залила кровь.

Гневный вопль снова огласил спальню. Тварь подскочила, как на пружинах, нижние конечности изогнулись, чтобы ударить в прыжке. Клыки блеснули в лунном свете. Уцелевшая лапа метнулась в сторону кьо, метя ему в глаза. Но Кедрин нанес удар первым. Налетев в прыжке на лезвие, тварь сложилась пополам, голова поникла, открыв шейные позвонки. На этот раз клинок Тепшена достиг цели.