— Он здесь вполне в безопасности, — улыбнулся Браннок. — И, если я что-то понимаю, еще нежится в постели.

Тепшен коротко кивнул, выражая согласие, но рука его оставалась у меча, когда он возвращался к своему стулу.

— Ты хоть иногда расслабляешься? — спросил Браннок, когда тот сел.

— Конечно, — по губам кьо скользнула беглая улыбка — не по причине неодобрения, он просто редко улыбался. Его широкоскулое лицо почти всегда хранило невозмутимое и торжественное выражение. Он казался полной противоположностью Бранноку — порывистому, готовому чуть что разразиться смехом. И сейчас его хохот то и дело звенел на весь двор, распугивая воробьев, которые слетались на стол.

— Возможно, мы и впрямь слишком расслабились, — проговорил полукровка — просто чтобы поддержать беседу и скоротать время. На самом деле Браннок совершенно не верил в эти слова. Он часто забавлялся тем, что подбрасывал своему другу темы для рассуждений. Стоическое отношение Лала ко всему на свете его совершенно очаровало. Браннок не закрывал глаза на свое непостоянство, но различие их натур по-настоящему занимало его. Бесстрастный уроженец востока притягивал его, как магнит. Вот и сейчас бывший разбойник с нетерпением ждал ответа. Вообще-то, Тепшен вполне мог и не удостоить ответом то, что считал пустой болтовней. Уже сам тот факт, что загадочный кьо стал воспринимать его как своего друга, был поистине достоин удивления. Однако кое-что их явно роднило. Оба признали это при первой же встрече в Высокой Крепости, когда Бедир Кейтин искал проводника в Белтреван. Нельзя сказать, что кому-то из них было легко снизойти до этой дружбы. Но, раз установившись, она оставалась нерушимой и верной. При этом Браннок знал наверняка: Тепшен без колебаний убьет своего нового друга, если тот окажется изменником. Бранноку довелось видеть этого чужака в деле, и он не сомневался, что проиграл бы схватку. Браннок принадлежал к числу лучших мастеров клинка в своем краю, но Тепшен превосходил его. Вряд ли бы нашелся кто-то, способный одолеть Лала — разве что сам Кедрин.

Это опасное путешествие по лесу по-настоящему сплотило их. Именно тогда, в Белтреване Браннок решил, что будет верен Кедрину. Это была еще одна странность. В те дни принц Тамура смотрелся почти мальчишкой, и Браннок поначалу подумал, что тот окажется для них скорее обузой, чем великой ценностью. Но с тех пор его мнение совершенно изменилось. Кедрин вызывал у бойкого полукровки настоящее уважение, едва ли меньшее, чем его наставник с востока. Молодой человек словно излучал некую силу, о которой едва ли догадывался. И при этом он был просто славным парнишкой. Он ничем не пытался добиться расположения окружающих — просто был самим собой. Браннок чувствовал, что его все больше влечет к Кедрину. И когда Бедир явился к нему и просил помочь в поисках ослепшего юноши, исчезнувшего среди бескрайних северных лесов, Браннок не колебался. И позже, когда Кедрин, вернув себе зрение, заявил о своем намерении плыть на юг к Андурелу, чтобы сразиться с Посланцем, у Браннока не возникло даже мысли о том, чтобы к нему не присоединиться. Да, странно вспоминать об этом теперь… Он сидит в уютном дворике Белого Дворца, подставляя лицо весеннему солнышку, ласточки щебечут над головой, а под рукой фляга превосходного галичского вина. Самому удивительно, с какой охотой он отправился прямо в зубы к врагу.