|
Так не мог тянуть никакой косяк почеты, да и вообще никакая известная ему рыба. Это была его последняя мысль. Резко щелкнул натянутый трос якоря, «Верран» сильно дрогнул, обшивка днища под ногами из надежной опоры превратилась в опасный откос. Через борт хлынула вода. Деруен Парс закричал, чувствуя, как суденышко раскалывается под ним и Идре принимает его в холодные влажные объятия. На миг его охватил ужас. Легкие наполнились водой, ледяные иглы закололи в горле и в ноздрях при каждой попытке вдохнуть. Затем желание выжить одолело отчаяние, и он рванулся к поверхности. Голова прорвала залитую лунным светом поверхность воды. Моргнув, он успел увидеть, как «Волалле» закрутилась и опрокинулась — точь-в-точь, как отцовская лодка много лет назад. Но тогда было половодье, и это все объясняло. С отчетливостью, которая появляется лишь в минуты опасности, он увидел, как Джилле Орнан и Фестин Льюел прыгают из тонущей лодки в реку, и сквозь их испуганные крики услышал звонкое щелканье бечевы — словно лопнула струна огромной арфы. Деруена охватил слепой ужас. Он замер, перестав бить ногами по воде, и опять погрузился в реку. Новое потрясение вернуло ему силы. Он опять выбрался на поверхность — как раз вовремя, ибо глазам его предстал источник его ужаса.
Темная громада поднялась из воды — чернее ночи, на шее с талию толстяка качалась треугольная голова. Глаза чудовища полыхали зловещим огнем, огромную пасть с зазубренными острыми зубами окружала поросль колышущихся усиков, каждый из которых, казалось, жил собственной жизнью. Тварь все поднималась, сеть волочилась за ней, точно фата. Чудовищная голова нависла над «Волалле», на миг замерла, а затем рухнула всей тяжестью на суденышко и разнесла его в щепы. На месте, где она погрузилась, закружился водоворот. Чудище вновь вынырнуло на поверхность, и огромные челюсти схватили Фестина Льюела поперек тела. Душераздирающий вопль почти мгновенно оборвался. Окровавленный торс, бывший когда-то Льюелом, всплыл на поверхность и тут же исчез в пасти чудовища. Желудок Деруена вывернуло наружу. Как ни странно, это принесло облегчение, и рыбак, напрягая все силы, поплыл в сторону Дриссе. Тварь показалась над водой как раз между ним и берегом, и Деруену пришлось повернуть. И тут голова чудовища повернулась, и жуткие фосфоресцирующие глаза уставились на Джилле Орнане. Казалось, беднягу омыло кровавым светом. Тот обернулся, в его руке блеснул нож, и, едва огромная голова приблизилась, он нанес удар. С таким же успехом он мог кольнуть булавкой скалу. Челюсти разверзлись, клыки вонзились в мягкую плоть. Тварь мотнула головой, как терьер, схвативший крысу, Деруен почувствовал, как желчь поднимается к горлу и наполняет рот, но он не мог оторвать глаз от твари, пожирающей его друга. Потом оцепенение спало, и он изо всех сил замолотил руками и ногами по воде, захлебываясь и сплевывая. Чудовище выгнуло свою змеиную шею в его сторону, могучая туша легко скользнула по взбаламученной воде. Клиновидный череп, за которым тянулся пенистый гребень, казался острием стрелы, летящей в Деруена. На миг он увидел, как серебристая пена порозовела — кровь его товарищей окрасила воду Идре. А затем мир заслонили два ряда зубов и дрожащее розовое горло за ними, а вокруг шевелились усики, скользкие и серые, как гниющая плоть. Неживые глаза горели огнем. Тварь сомкнула челюсти, и Деруена Парса не стало. «Веррана» разбилась в щепки вскоре после того, как исчез ее хозяин. На поверхности осталось лишь обломки да жирные пятна крови. Течение понесло их на юг — последнее зыбкое напоминание о трех жизнях, что оборвались этой ночью. Кругом воцарилось смятение. Рыбаки подплыли поближе, чтобы посмотреть, что произошло. В тот миг рядом никого не случилось, и никто ничего не понял. Вопли привлекли их внимание, но когда рыбаки приблизились настолько, чтобы что-то рассмотреть, лишь деревянные обломки плавали по воде. Позабыв о рыбе, они принялись прочесывать реку, светя фонарями и выкликая товарищей, но так никого и не нашли. |
